Мэри Лонгшир - дочь магната. - Эва Гринерс

- Да.

Он закрыл глаза на секунду.

Когда открыл - в них было столько боли и света одновременно, что у меня перехватило горло.

- Вы хоть понимаете, о чём просите меня, Мэри?

- Понимаю.

- Нет - Он покачал головой. - Вы просите меня стать вашим мужем... и при этом держать сердце на поводке. Ждать, пока вы решите, достоин ли я настоящего места рядом.

- Я прошу вас подождать, пока я смогу это место дать, - сказала я тихо. - Сейчас у меня нет права на слабость. Ни на чью. Ни на свою. Ни на вашу.

Он смотрел долго. Очень долго.

Потом медленно провёл рукой по лицу, будто пытаясь собраться.

- Если я соглашусь, - сказал он глухо, - я буду знать, что вы вышли за меня не из любви.

- Да.

- Что вы можете никогда не полюбить меня

- Да.

- Что каждый мой шаг рядом будет напоминанием: я - средство.

Я скала пальцы.

- Нет. Вы - единственный человек, которому я доверяю свою жизнь и судьбу младших Лонгширов.

Он резко вдохнул.

- Тогда не просите меня лгать этой жизни, - прошептал он. - Я могу сделать вам лишь настоящее, единственно возможное предложение руки и сердца.

Тишина стала невыносимой.

Я чувствовала: ещё миг - и я отступлю. Скажу, что не надо. Что я справлюсь одна.

Что он не должен.

Но тогда я его потеряю.

А сейчас мне нельзя терять никого, кто может удержать меня на плаву.

- Джон, - сказала я хрипло, - если вы откажете, я приму. Я не буду просить снова. Но я должна была... попробовать попросить вас.

Он смотрел на меня - уже не ошеломлённо, не больно.

Как будто принял решение, до которого шёл давно.

- Вы удивительная женщина, Мэри, - сказал он тихо. - Вы умудрились предложить мне и всё... и ничего.

Я попыталась улыбнуться. Не вышло.

- У меня не вышло, да?

Он медленно взял мою руку. Осторожно - будто она могла рассыпаться.

Поднёс к губам. Не поцеловал - просто коснулся дыханием.

- Дайте мне ночь, - сказал он. - Только ночь. Чтобы ответить вам не как средство. Не как спасение. А как мужчина.

Я кивнула. Голос бы меня выдал.

Он отпустил руку не сразу.

И когда отпустил - мне показалось, будто из ладони вынули тепло.

- Вы проводите меня? - спросила я тихо. - До машины.

- Конечно, леди Мэри, как вы захотите.

И даже в этих словах для меня было больше надежды, чем в любом предложении.

Лондонский вечер мгновенно осел на плечах сыростью и копотью, и даже в автомобиле, где было тепло, меня не отпускало ощущение города - тяжёлого, равнодушного, шумящего за стеклом в каплях мелкой мороси. Я почти не видела Улиц: мысли всё ещё были в той комнате, где на подоконнике стояли ветки с почками и где человек смотрел на меня так, будто я - не начальник и не обуза, а просто женщина.

И именно поэтому, когда я переступила порог дома, мне понадобилось несколько секунд, чтобы снова надеть свою привычную броню.

В холле горел только один бра. Дом спал или делал вид, что спит.

Я сняла перчатки, протянула их Бернсу - он, как всегда, возник бесшумно.

- Мисс... - начал он вполголоса.

- Поздно, Бернс. Утром, - так же тихо ответила я.

Он кивнул. И вдруг замялся.

- Леди Мэри... мистер Роберт ожидает вас в кабинете.

В груди словно щёлкнуло что-то довольно неприятно.

- Ожидает? - переспросила я, оттягивая время.

- Да, мисс. Он просил передать, что разговор... не терпит отлагательств.

Я медленно тянула броню до конца.

- Благодарю. Я зайду.

Коридор к кабинету был тёмный, только полосы света из-под дверей.

Дверь кабинета - распахнута настежь.

Он стоял у камина.

Не сидел. Не ждал спокойно. Стоял - как хозяин, черт бы его побрал.

Я вошла, закрыла дверь за собой.

- Вы хотели меня видеть, Роберт?

Он обернулся резко.

- Где вы были?

Тон - без приветствия, без паузы, без права на уклонение.

Я прошла к столу, положила перчатки, медленно сняла шляпу.

- В городе.

Это я понял, - отрезал он. - Где именно?

Подняв на него глаза, я улыбнулась недоуменно.

- Я не обязана отчитываться. - мне странно было даже произносить такие очевидные вещи ввиду наших отношений.

На секунду он замер - будто не веря, что услышал. Потом шагнул ближе.

- Вы уехали вечером. Одна. Без сопровождения. И возвращаетесь ночью. Вы понимаете, как это выглядит?

- Да. - Я спокойно выдержала его взгляд. - Как поездка взрослой женщины по своим делам.

- Вы - не просто женщина! - голос сорвался вверх. - Вы - моя невеста.

Вот оно.

Слово, которым он пытался ставить метку. Клеймо.

- Бывшая, - сказала я тихо.

Он побледнел.

- Нет. Пока я не получил от вас официального отказа - вы моя невеста. Все предыдущие разговоры говорили лишь о вашей незрелости.

- Тогда считайте, что получили сейчас. Вам дать письменный отказ? Можем заверить у нотариуса, я как раз завтра собиралась. Что-нибудь ещё? - устало и равнодушно ответила я. Хоть меня и потряхивало от его наглости, но сил на это всё уже не осталось - хотелось спать.

Роберт замер, хлопая ресницами ошеломлённо, а потом взорвался.

- Вы с ума сошли?! - он шагнул вплотную. - В каком положении вы находитесь, вы вообще осознаете? Суд! Скандал! Долги! Семья на грани разорения! И вы разъезжаете ночью неизвестно к кому!

- Я знаю, к кому, - сказала я. - Этого достаточно.

- Назовите имя.

- Нет.

Его губы искривились.

- Значит, это правда.

- Что именно?

- Что вы уже нашли мне замену.

Я усмехнулась - коротко, без радости.

- Роберт, не льстите себе. Заменяют равных.

Он схватил спинку стула так, что побелели пальцы.

- Вы ведёте себя недопустимо.

- Я веду себя свободно.

- Вы забываете, кто я.

- Напротив. - Я посмотрела прямо. - Осознаю, что в общем-то никто.

В его глазах вспыхнуло что-то жёсткое, тёмное.

- Значит, вот как, - произнёс он медленно. - Стоило мне приехать, взять на себя ваши проблемы, и вы решили продемонстрировать независимость?

- Вы ничего на себя не брали, - сказала я ровно. - Вы приехали и объявили, что