Мэри Лонгшир - дочь магната. - Эва Гринерс

Я выпрямилась.

- Вам следует быть осторожнее с обвинениями, Роберт. Особенно учитывая, что мне стало известно о вашем сотрудничестве с мисс Каролиной Вэнс.

Его лицо дёрнулось. На мгновение - всего на мгновение - проступил испуг.

- Вы не понимаете, о чём говорите.

- Напротив. Понимаю достаточно, чтобы более не желать видеть вас под этой крышей.

Младшие ахнули.

- Мэри! - он сорвался. - Да как вы смеете!

- Смею, - сказала я. - Потому что этот дом - мой. И моя честь - тоже.

Я посмотрела ему прямо в глаза.

- Вы покинете его сегодня же. Немедленно.

Он уставился на меня, не веря.

- Среди ночи? Вы выгоняете меня на улицу?

- Уверена, мисс Вэнс будет рада принять вас, - ответила я. - Насколько мнеизвестно, вы прекрасно находите с ней общий язык.

Он побелел.

- Вы пожалеете.

- Возможно, - сказала я. - Но не сегодня.

Я позвонила в колокольчик. Почти сразу появился Бернс.

- Бернс, мистер Роберт покидает дом. Проследите, чтобы его вещи были уложены.

Сейчас же.

- Слушаюсь, миледи.

Роберт ещё мгновение стоял, тяжело дыша, затем резко отвернулся и вышел, едва не задев плечом дворецкого.

Дверь закрылась.

В кабинете повисла тишина. Я увидела испуганные лица младших - и только тогда почувствовала, как усталость медленно опускается на плечи.

Завтра я должна была стать женой человека, к которому меня тянуло сильнее, чем я решалась признать.

И именно поэтому мне было так тревожно.

Я протянула руку Грете.

- Всё будет хорошо, - сказала я. - Обещаю.

И, возможно, впервые за весь этот день мне самой захотелось в это поверить.

Дверь за Робертом закрылась с глухим звуком.

Я ещё несколько секунд стояла неподвижно, будто слушая, как его шаги удаляются по коридору - тяжёлые, злые, не желающие мириться с тем, что здесь ему больше не принадлежит ничего.

Потом медленно выдохнула.

- Идите отдыхать, - сказала я младшим мягче. - Завтра будет непростой день.

Они колебались, словно хотели спросить что-то ещё, но сдержались. Фредерика сжала мою руку - коротко, по-взрослому - и увела брата. Когда дверь за ними закрылась, кабинет вдруг стал огромным и пустым. Со мной осталась только Грета.

Я опустилась в кресло у камина. Пламя тихо трещало, разбрасывая по ковру золотые отблески. Внутри же было странно спокойно - не счастливо, не радостно, а именно спокойно, как бывает, когда решение уже принято и сопротивляться поздно.

Завтра.

Я почти шепотом повторила это слово, пробуя его на вкус.

Завтра я стану женой человека, которого…которого я, возможно, могла бы полюбить по-настоящему, если бы судьба дала нам время.

Если бы между нами не стояли долги, суды, опека, страх за детей и чужие интриги.

Телефонный звонок прорезал тишину резко, почти грубо.

Я вздрогнула и поднялась, подходя к аппарату на письменном столе.

- Да?

- Миледи, - голос Сент-Джона звучал в трубке ровно и собранно, но в нём чувствовалась усталость человека, который уже несколько часов действует без пауз. - Позволю себе доложить: священник уведомлён и подтвердил готовность провести церемонию завтра в полдень. Разрешение получено. Свидетели будут.

Всё подготовлено согласно вашим указаниям.

На мгновение я закрыла глаза.

Он действительно сделал всё. Без вопросов, без колебаний, без попытки выиграть время или смягчить неизбежное. Просто принял на себя часть моей ноши.

- Благодарю вас, Сент-Джон, - сказала я тихо. - Вы... избавили меня от множества забот.

- Это моя обязанность, миледи

Он замолчал на секунду.

- Если вам потребуется что-либо ещё…

- Нет, - ответила я. - Этого достаточно.

- Тогда позволю пожелать вам спокойной ночи.

- И вам.

Я медленно опустила трубку.

Вот и всё.

Решение обрело форму, плотность, реальность: завтра. Венчание. Брак, заключённый ради спасения, но не лишённый чувства - и именно поэтому такой мучительно неправильный.

Я уже отвернулась от стола, когда телефон зазвонил снова.

Сердце почему-то ударило сильнее.

- Да?

На другом конце раздалось тяжёлое, неровное дыхание, затем слабый, дрожащий голос.

- Леди... Мэри? Это... Уайльд... Простите... что так поздно.

Я выпрямилась.

- Лорд Уайльд! Вам не следовало беспокоиться. Я слышала, вы нездоровы.

- Пустяки... - он слабо кашлянул. - Голова... скверная... но память... упрямая вещь... Я... вспомнил.

Мир словно сжался до одной точки.

- О Фрэнсисе Грее? - спросила я почти шепотом.

- Да... да... Чёрт бы побрал мою старость... Он... не в Лондоне... и не в поместье.

Лонгшир держал его... подальше... от всех... На виноградниках... в Девон... у самого края... поместья... там старые террасы... управляющий... виноградников.

Вот кем он служит... под чужим именем... но это он... Грей... несомненно...

Я стиснула край стола.

Девон. Виноградники. Управляющий. Жив.

Жив - и значит, завещание можно подтвердить. Опеку - передать. Суд - остановить.

Брак - не заключать.

- Вы уверены? - выдохнула я.

- Как... в собственном имени... - прошептал он. - Я точно помню наш разговор.

Много лет назад... Лонпшир... боялся за детей... потому и спрятал... человека которому доверял... Найдите его... миледи... пока суд не... опередил…

Связь захрипела.

- Лорд Уайльд, благодарю вас, - сказала я быстро. - Вы сделали для нас больше, чем думаете. Прошу вас, берегите силы.

- Спешите... - прошелестел он. - Время...

Послышался голос телефонистки и связь оборвалась окончательно. Грета обеспокоенно взглянула на меня, а я на неё и медленно опустила трубку.

Комната вдруг показалась чужой, слишком тесной для мыслей, которые хлынули разом.

Девон.

Это почти день пути. Туда - и обратно, если повезёт. Если я найду его сразу. Если он согласится. Если успею вернуться до слушания.

А завтра - венчание.

Я закрыла лицо ладонями.

На одной чаше весов - брак с человеком, который готов принять меня и детей без условий. Брак, который защитит нас всех немедленно и окончательно.

На другой - единственный шанс всё исправить без этой спешки, без фальши, без ‘долга перед его чувствами.

Но шанс - всего один день. И почти призрачный.

Я опустила руки.

Если я поеду - придётся отменить венчание. Ранить его. Подвергнуть нас риску.

Если останусь - навсегда потеряю возможность сказать ему «да» так, как хотела бы на самом деле.

Я подошла к окну.

Ночь лежала над городом тяжёлая, безлунная. Где-то далеко стучали копыта, шуршали колёса - чужие дороги, чужие решения, чужие судьбы. Моя же вдруг сузилась до одного вопроса, простого и беспощадного.

Любовь сейчас - или свобода