Мэри Лонгшир - дочь магната. - Эва Гринерс

И времени на ответ оставалось меньше суток.

Глава 26.

Я увидела его ещё из окна автомобиля - тёмная фигура у ступеней церкви, неподвижная, словно высеченная из камня. Джон стоял чуть в стороне от входа, как человек, который не решается переступить порог прежде, чем не получит на это права. И от этого зрелища - его прямой спины, бледного лица, рук, сцепленных за спиной так крепко, будто он удерживал ими самого себя, - у меня болезненно сжалось горло.

Он ждал. Меня. Нашего решения. Нашей судьбы, которую я сама же и перевернула вверх дном.

Автомобиль остановился, и я почти сразу распахнула дверцу, не дожидаясь, пока шофер обойдёт капот. Холодный воздух ударил в лицо, возвращая ясность. Нет, медлить было нельзя - иначе я просто не смогу сказать то, что обязана.

- Джон…

Он шагнул ко мне - и в этом шаге было столько сдержанной надежды, что мне пришлось отвернуться на мгновение, чтобы не выдать собственную слабость. Я мягко коснулась его рукава, почти торопливо отвела его на несколько шагов в сторону, туда, где нас не могли слышать ни случайные прохожие, ни церковный сторож, ни даже собственная совесть.

- Мы должны проиграть этот бой, - сказала я негромко, но твёрдо. - Чтобы потом выиграть войну. И при этом не пожертвовать самоуважением.

Он не перебил. Только внимательнее всмотрелся в моё лицо, словно пытаясь прочитать между словами то, чего я ещё не решалась произнести.

- Я вижу, Джон, - продолжила я, - что вам претит мысль о фиктивном браке. И вы слишком честный человек, чтобы притворяться, будто всё иначе. Поверьте... мне тоже это неприятно. Я нашла того человека, которому лорд Лонгшир вверил судьбу младших, да и всё своё имущество. Пусть у Каролины Вэнс все получится в этот раз, но я поеду и приволоку сюда этого Грея, кем бы он ни был.

На лице Джона было сложное выражение, почти болезненная смесь облегчения и беспокойства.

- Мэри, - тихо сказал он, - вы уверены?

Я заставила себя не опускать взгляд.

- Да. Потому что... - слова застряли, но я всё же договорила, - потому что я бы хотела, чтобы это событие было для нас не вынужденным и не вымученным. А радостным. Свободным. Таким, о котором не придётся потом жалеть. Тем более у нас теперь есть выход.

Тишина между нами стала почти осязаемой. Где-то хлопнула дверца автомобиля, донёсся приглушённый звон колокола, но всё это звучало как издалека, будто мир на мгновение отступил, оставив только нас двоих и решение, которое я только что произнесла вслух.

Джон медленно выдохнул.

- Если вы скажете, что нужно всё-таки войти туда, - он кивнул на церковь, - я войду с вами. Без колебаний.

Я улыбнулась - впервые за всё утро.

- Я знаю. Поэтому и не могу позволить вам сделать это сегодня. Да и что касается меня: разве так нужно выходить замуж за человека, которого по-настоящему уважаешь и... питаешь чувства.

Он закрыл глаза на секунду, а затем вновь посмотрел на меня - уже спокойнее, почти счастливым взглядом. Ведь мы оба только что признались друг другу в любви, хоть и не прямо.

- Тогда позвольте хотя бы поехать с вами, - сказал он ровно. - Я не хочу, чтобы вы проходили через всё это одна. Вдруг там вас ждёт разочарование... или люди, с которыми вам придётся иметь дело жёстче, чем хотелось бы. Я поеду с вами, Мэри.

На этот раз я не спорила. Потому что в его словах не было ни давления, ни попытки удержать - только простая, ясная готовность быть рядом. И я вдруг поняла, насколько устала быть единственной опорой самой себе.

- Спасибо, мой дорогой Джон, - сказала я тихо.

Он коснулся моей руки, и в этом жесте было больше нежности, чем в любых словах.

Дорога обратно в Лонгшир-хаус прошла почти в молчании. Джон сидел рядом и смотрел на проплывающие мимо дома, но я чувствовала - он присутствует здесь полностью, каждой мыслью. Его спокойствие действовало на меня лучше любого лекарства: паника, которая с утра сдавливала горло - она испарилась, уступив место ясному, холодному расчёту. Вместо этого я чувствовала уверенность и влюблённость, которая заставляла голову кружиться.

Мы проигрываем этот раунд. Значит, нужно так организовать следующий, чтобы победа была неизбежной.

Когда автомобиль остановился у дома, Джон первым вышел и подал мне руку. Этот простой жест вдруг показался почти символическим - как будто он поддерживал не только меня, но и мой выбор, каким бы трудным он ни был.

- Вы позволите мне остаться на некоторое время? - спросил он уже на ступенях. -На случай, если вам понадобится свидетель или союзник.

- Да, - ответила я без колебаний. – Пожалуйста.

Вестибюль встретил нас привычной тишиной. Бернс появился почти сразу – его взгляд на секунду задержался на Джоне, затем на моём лице, и в этой короткой паузе он, без сомнения, прочёл всё, что требовалось: венчания не было.

- Бернс, пригласите ко мне мистера Сент-Джона. Он срочно нужен нам с мистером Блантом.

- Сию минуту, леди Мэри.

Когда Бернс удалился, Джон тихо сказал:

- Вы держитесь поразительно стойко.

Я усмехнулась.

- Это иллюзия. Просто я слишком занята, чтобы позволить себе роскошь сломаться.

Он хотел ответить, но в этот момент появился Сент-Джон - быстрый, собранный, с папкой под мышкой. Его взгляд метнулся от меня к Джону, и брови едва заметно приподнялись, но он не задал ни одного лишнего вопроса.

- Леди Лонгшир?

- Мы не венчались, - сказала я прямо. - И не будем. По крайней мере, сейчас.

Ни тени удивления. Только короткий кивок.

- Понимаю.

Суд состоится, как назначено?

- Да. Леди Каролина намерена явиться лично и, по моим сведениям, рассчитывает на временное назначение опеки уже на первом заседании.

- Прекрасно, - сказала я сухо. - Значит, мы должны быть готовы к тому, что она получит дом... и детей.

На этот раз Сент-Джон всё же нахмурился

- Временную опеку - возможно. Но не контроль над всеми делами.

- Этого будет достаточно, чтобы она объявила себя хозяйкой, - ответила я. – И устроила здесь триумфальное шествие.

Я на секунду закрыла глаза, выстраивая мысль.

- Поэтому мы поступим иначе. Дети должны уехать.

Оба мужчины посмотрели на меня одновременно.

- Уехать? - переспросил Сент-Джон.

- Да. На