Мэри Лонгшир - дочь магната. - Эва Гринерс

- Разумеется, леди... - он опустил глаза. - Леди Лонгшир.

Слово прозвучало с лёгкой паузой.

Мне было плевать.

Я отошла к окну, сцепив руки перед собой. Спина прямая. Плечи расслаблены. Если кто-то из немногочисленных гостей в холле и поднял голову, то сделал это украдко!

Через минуту услышала быстрые шаги по лестнице и обернулась.

Джон вышел в холл без пальто, в тёмном жилете, рубашка расстёгнута у горла -видимо, он уже готовился ко сну или работал с бумагами. Он остановился на последней ступени, будто не сразу поверил.

Его глаза сияли.

- Мэри... леди Мэри.

Он почти подбежал ко мне.

- Я... - он коротко усмехнулся, качнув головой. - Я не надеялся увидеть вас так скоро. Тем более сегодня.

В его голосе не было упрёка. Только удивление - и радость, которую он не пытался скрыть.

- Я тоже этого не планировала, - ответила я честно.

Мы стояли слишком близко друг к другу для общественного места.

- Если позволите, - тихо сказал Джон, - здесь не самое удобное место для разговора.

Я кивнула.

Он не предложил мне руку - и это было правильно. Просто пошёл рядом, направляясь к лестнице. Я поднялась следом.

Коридор на втором этаже был узким, ковровая дорожка под ногами - мягкой и чистой. Лампы под матовыми плафонами давали мягкий свет. Джон остановился у одной из дверей, открыл её и пропустил меня вперёд.

Номер оказался простым: письменный стол у окна, кресло, аккуратно застеленная кровать, чемодан в углу.

Джон закрыл дверь.

На мгновение повисла тишина.

- Вы должны были отдыхать, - произнёс он мягче. - День был тяжёлым.

- День пережит - и слава Богу, - процитировала я любимую строчку из Тютчева.

Он внимательно посмотрел на меня.

- Что произошло? - спросил он тихо. - Почему вы здесь?

Я прошла кокну, коснулась пальцами холодного стекла.

- Вы же приглашали... Знаете, - сказала, не оборачиваясь. - в этой жизни слишком много людей, которые хотят решать за меня. А я к этому не привыкла.

Странным образом мне не пришлось выбирать слова и отделять Аглаю от Мэри.

Сказала то, что на самом деле было на душе.

- Мне бы никогда не пришло в голову решать за вас, - ответил он спокойно. – Но если вы позволите... я могу просто быть рядом. Столько, сколько вы захотите.

Глава 23.

И мне вдруг стало... трудно.

Трудно дышать, трудно держать привычную ясность в голове, трудно помнить,зачем я сюда приехала.

- Вы хотели меня видеть? - спросил он мягко.

- Да.

- По делу?

Разумеется.

Он склонил голову, как будто принимая правила игры.

- Тогда я слушаю, леди Мэри.

Я медлила. Слова, которые я собиралась сказать по дороге, вдруг распались на бессмысленные куски. Потому что здесь, в этой комнате, рядом с ним, всё «по делу» становилось чем-то иным - слишком живым, слишком личным.

Джон ждал. И не торопил.

Он вообще никогда меня не торопил - и именно это было опаснее всего.

- Вы меня не тревожите.

Он посмотрел прямо. Долго. Спокойно.

- Тогда скажите же: зачем вы приехали?

Я снова отвела взгляд к окну. За стеклом висел вечер - сырой, серый, лондонский.

Фонари только зажигались, и их свет расплывался в тумане, как в воде.

- Мне нужен союзник, - сказала я.

- Он у вас есть.

- Я знаю.

Он шагнул на полшага ближе.

- Мэри... - произнёс он тихо.

Это было опасно. Очень.

Я почувствовала, как внутри поднимается что-то мягкое, упрямое, тянущееся к нему - то, что я поспедние дни тщательно держала под замком.

Нет, Не сейчас.

Сейчас мне нельзя чувствовать.

- Не надо, - сказала я быстро. – Пожалуйста.

Он замер.

- Чего именно?

- Намёков. Взглядов. Того, что вы не говорите словами.

Он долго молчал. Потом сказал очень спокойно:

- Я думал, вы видите во мне человека, который умеет ждать.

- Именно поэтому я и прошу вас не начинать.

Он чуть улыбнулся - грустно, но без обиды.

- Я ничего не начинал, Мэри. Я просто... есть.

Вот это и было хуже всего.

Он не давил. Не требовал. Не предъявлял прав. Он просто был рядом - надёжно, тепло, безусловно. И рядом с этим «просто есть» вся моя выстроенная логика начинала шататься.

- Вы мне мешаете, - сказала я вдруг.

Он не вздрогнул. Только брови чуть поднялись.

- Простите?

- Мне нельзя сейчас... - я запнулась, подбирая слова, - ... иметь чувства. Любые.

Они отвлекают. Ослабляют. Я и так иду по тонкому льду.

Он смотрел внимательно, очень серьезно.

- И я- лёд?

Нет. Вы - то, ради чего можно провалиться.

Он выдохнул - почти неслышно.

В глазах его на мгновение вспыхнуло что-то тёмное, глубокое.

- Это самое странное признание, которое мне доводилось слышать, - сказал он тихо.

- Это не признание.

- Тогда что?

Я подняла на него глаза. И вдруг поняла, что дальше ходить вокруг - бессмысленно.

Время уходит Суд близко. Роберт давит присутствием. Каролина наступает. Мне нужен выход - жёсткий, юридический, безупречный.

И Джон - единственный, кому я могу это сказать.

Слова вырвались раньше, чем я успела их обдумать.

- Сделайте мне предложение, Джон.

Он застыл.

Не шагнул. Не моргнул. Просто смотрел - как будто не расслышал

- ___ что? - тихо спросил он.

Я заставила себя говорить ровно.

- Предложение руки и сердца. Фиктивное. Сейчас.

Тишина ударила в стены.

- Мэри... - он произнёс моё имя почти шёпотом, - вы понимаете, что говорите?

- Прекрасно.

- Нет, - он покачал головой. - Вы просите меня жениться на вас... не всерьёз?

- Я прошу вас дать мне защиту до суда. Формальную. Неоспоримую. Если до того момента я не найду Фрэнсиса Грея.

Он всё ещё смотрел так, будто земля под ним сдвинулась.

- А то, что между нами? - спросил он тихо.

Я отвела взгляд.

- Пусть будет потом. Когда-нибудь. Если... если вообще будет:

Он сделал шаг - и оказался совсем рядом. Я чувствовала тепло его дыхания.

- Вы предлагаете мне вступить в брак с вами, в брак, который начнётся ложью, сказал он низко. - И надеяться, что когда-нибудь он станет правдой?

- Я предлагаю вам выбор, - ответила я жёстко. - Отказать. Или помочь.

- Вы