Я есть Закон! Том 2 - Алексис Опсокополос

сама не понимаю, — в сердцах воскликнула Кира. — Он у меня сейчас в ветеринарной клинике находится. А они то одно говорят по телефону, то другое. Все мозги мне выкрутили. Сейчас вот говорят, что ему совсем плохо стало. Мне теперь нужно срочно туда ехать. Выяснять всё на месте.

— А этот Конго — он пёсель или котик? — не унималась Света.

— Котик, — ответила Кира. — Но экзотический и очень большой. Сервал называется.

После этого Кира начала лихорадочно собирать свою технику и закидывать её прямо в салон, не тратя время, чтобы упаковать всё в кофры. А когда закончила, сказала:

— Илья, я все исследования на месте сделала. Но мне нужно время до завтра, чтобы всё свести в единый акт и посчитать точную сумму ущерба. Вы можете подождать до завтра?

— Разумеется, мы подождём, — ответил я. — Жизнь живого существа в приоритете. Поезжайте.

Едва белый пикап с визгом покрышек сорвался с места, Маньков, вернувший себе хищную хватку, истребовал у прораба контакты и реквизиты, после чего распахнул заднюю дверцу Чайки и с гордостью произнёс, обращаясь ко мне и Свете:

— Ну что, господа! В офис я сегодня точно не вернусь — нервная система требует покоя. Прошу в салон, подкину вас до дома с ветерком!

— Благодарю, Олег Борисович, но мы… — начал было я.

— Дядя Илья, ну, пожалуйста! — перебила меня Света. — Давайте прокатимся с ветерком на Чайке! Это же легенда!

— «С ветерком» — это фигура речи, — пояснил я. — У этого автомобиля окна не открываются.

— Не душни, Таранов! — сказал шеф. — Вон даже ребёнок понимает, что проехаться на Чайке — роскошь, доступная далеко не каждому!

— Она ещё девочка, она не осознаёт, всю опасность поездки в душной, раскалённой машине летом!

— У девочки, в отличие от некоторых зануд, есть врождённое чувство прекрасного, стиль и безупречный вкус! Садитесь!

Деваться было некуда.

Когда мы со Светой, раскрасневшиеся от жары и мокрые от пота вышли из Чайки возле нашего дома, я поинтересовался у племянницы:

— Как тебе ветерок? Хватило эмоций или попросить Олега Борисовича, чтобы ещё как-нибудь покатал?

— Просто это легенда… — виновато пробормотала девочка. — Кто ж знал.

— Я знал! — ответил я, отдирая от спины, неприятно липнущую к ней мокрую рубашку. — И, между прочим, предупреждал тебя.

— Простите, дядя Илья, я теперь всё время буду вас слушать.

— На самом деле это я должен просить у тебя прощения, — сказал я.

— За что? — удивилась девочка.

— За то, что я проявил себя как крайне безответственный опекун. Мы так и не попали сегодня к репетитору. Поэтому прими мои официальные извинения. Я виноват и признаю свою вину. Мы потеряли ещё один день.

— Да вы что, дядя Илья! Ничего мы не потеряли. День прошёл круто! Я в жизни ничего подобного не видела! Как вы этого прораба на место поставили, как законами его прижали… Это же просто шик! А как интересно было наблюдать за работой эксперта! Отличный сегодня день!

За разговорами мы дошли до квартиры. Дома Света сразу же развила бурную кулинарную деятельность, гремя кастрюлями, а я, устроившись за кухонным столом с ноутбуком, решив немного поработать, раз уж до офиса так и не добрался.

— А какие у вас ещё интересные дела есть? — спросила племянница, закидывая нарезанные овощи в сковородку. — Что вы там сейчас в своём ноутбуке смотрите?

— Проверяю статус одного иска, — ответил я. — Это дело о салоне красоты, где моей клиентке Юлии, нашей соседке, нанесли серьёзный ущерб во время неудачной пластической операции. Мы пытаемся привлечь их к ответственности.

— А вы ролик про это записали? — поинтересовалась Света, помешивая лопаткой овощи.

— Какой ролик? — спросил я. — Зачем нам ролик, если мы находимся в правовом поле судебной системы?

Девочка улыбнулась, выключила газ под сковородой и присела напротив меня. Похоже, она собиралась открыть мне, Верховному Трибуналу какую-то новую грань земного правосудия.

— Дядя Илья, вы как будто… из прошлого века или с другой планеты, — сказала Света. — Ролики — это круто! Это называется «культура отмены», общественное порицание через медиа. Любую, даже самую наглую и богатую компанию можно отменить и разорить, если люди массово узнают о том, как они обманывают и калечат клиентов. Один вирусный ролик в социальных сетях, рассказывающий о проблеме вашей Юлии — и завтра в этот салон ни один клиент не придёт. А послезавтра к ним прокуратура сама с проверкой нагрянет из-за общественного резонанса!

Мне эта идея не понравилась сразу. Всё это звучало странно и непривычно. На моей родной планете правосудие вершилось в стерильных залах, подчиняясь жёстким алгоритмам Кодекса. Земляне же меня удивили в очередной раз — эта концепция суд народных масс казалась мне совершенно дикой и неэффективной.

Впрочем, немного поразмыслив над этой концепцией, я пришёл к выводу, что если дикость метода сомнений не вызывала, то насчёт эффективности я мог ошибаться. Вполне возможно, что это работало. И учитывая, что закон съёмка ролика никак не нарушала, можно было попробовать.

Но в любом случае полагаться на мнение подростка в важном деле не стоило, и я решил проконсультироваться со взрослым человеком, с тем, кто мог всё хорошо взвесить и дать совет — с Юлией. Я немедленно взял телефон и набрал номер клиентки.

— Юлия, добрый вечер, это Илья, — поздоровался я, едва она ответила. — Скажите, как вы относитесь к идее записать небольшое, откровенное видеоинтервью о том, что именно произошло с вашим лицом в «Афродите»? Записать и выложить в соцсети, чтобы вызвать общественный резонанс?

На том конце повисла пауза. Юлия думала не меньше минуты, я уж решил, что прервалась связь. Но в итоге соседка уверенно произнесла:

— Хорошо, Илья. Давайте сделаем это. Пусть все увидят. Но вот только когда?

— Да хоть сейчас можно, если вы дома, — ответил я, решив, что не стоит тянуть.

Через пять минут мы со Светой стояли посреди гостиной соседей. Племянница, которая у нас на кухне уверенно вещала про «культуру отмены», сейчас переминалась с ноги на ногу, сжимая в руках свой смартфон. Одно дело — знать теорию, и совсем другое — выступать в роли оператора и продюсера.

Соседка сидела на краешке дивана, нервно теребя пояс домашнего халата. На ней были огромные солнцезащитные очки, скрывающие половину лица.

— Юлия, вам нужно снять очки, — сказал я. — Суд народных масс, как выразилась Светлана, должен видеть масштаб нанесённого ущерба. Иначе эмпатии не возникнет.

Юлия со вздохом стянула очки. Спустя секунду веко предательски дёрнулось, и соседка моргнула. Затем ещё раз. Со стороны, как всегда, казалось, что она пытается кокетливо подмигивать.

— Вот, — сказала она. — Любуйтесь! Но как