Я есть Закон! Том 2 - Алексис Опсокополос

— это не клевета. Это общественно значимая информация. Любой судья, даже самый ангажированный, откажет вам в иске о защите репутации ещё на стадии предварительного слушания. Поэтому ролик останется в сети.

Я перевёл взгляд с щёголя на Германа Васильевича и добавил:

— А теперь, господа представители, когда мы закончили обсуждать ваши безосновательные ультиматумы, давайте перейдём к нашим исковым требованиям на миллион рублей. У вас ведь есть полномочия выписать чек?

— Вы торопитесь, Илья Сергеевич, — сказал Богдан. — Вы, видимо, не поняли, что судиться по клевете мы будем не здесь, в вашей уютной провинции.

— Согласно статье двадцать восьмой Гражданского процессуального кодекса, иск предъявляется по месту жительства ответчика, — поправил я москвича. — Моя клиентка зарегистрирована здесь, в Туле.

— Ой, я вас умоляю! — воскликнул Богдан и картинно всплеснул руками. — Мы добавим в иск соответчика. Какую-нибудь московскую «жёлтую» группу во ВКонтакте, которая любезно репостнет этот ролик за малый прайс. И по статье тридцать первой того же кодекса — подсудность по выбору истца — перетащим дело в Москву. В наш суд. И уже там, Илья Сергеевич, мы будем разговаривать совершенно на другом языке.

В моём сознании возникло лёгкое логическое противоречие. Я попытался найти ошибку во вводных данных, но получалось не очень.

— Простите, я не улавливаю сути вашей угрозы, — произнёс я. — Какая разница, в каком суде будет рассматриваться дело? Ваш суд подчиняется тем же самым федеральным законам, что и наш. Судья, независимо от его географического положения, в первую очередь руководствуется кодексом и материалами дела.

Богдан усмехнулся, а Герман Васильевич откровенно рассмеялся. Ничего не понимая, я перевёл взгляд на Манькова, надеясь, что он мне хоть что-то объяснит.

— Они намекают на то, если я правильно их понимаю, что их московский судья, которому попадёт это дело, играет с ними в гольф в одном клубе, — пояснил шеф.

Я был поражён. Коррупция и кумовство в судебной системе? Да, я знал, что земляне несовершенны, но открыто бравировать этим в присутствии оппонентов… Это было за гранью моего понимания Абсолютного Закона!

Герман Васильевич, видимо, расценив моё молчание как проявление страха, пошёл в наступление.

— Мы превратим жизнь вашей клиентки в нескончаемый кошмар, — сказал он. — Вы думаете, она будет воевать с нами из-за миллиона? Да она через неделю будет умолять нас забрать иск. Мы заявим ходатайство об обеспечительных мерах. Заблокируем все её банковские счета, зарплатные карты, кредитки.

— Плюс, — добавил Богдан, — мы напишем заявление в полицию по статье сто шестьдесят третьей Уголовного кодекса. Вымогательство. Мол, она специально сняла этот ролик и шантажирует уважаемый бизнес, требуя миллион рублей за удаление. К ней домой придут с обыском, изымут технику.

Я медленно поднялся. Мой внутренний Трибунал, обычно бесстрастный, сейчас работал на пиковых мощностях.

— Значит, вы решили использовать Закон как инструмент устрашения? — гневно произнёс я. — Тогда я напомню вам несколько важных моментов. Первый! Обеспечительные меры, господин Герман Васильевич, должны быть соразмерны заявленному требованию. Арест единственного зарплатного счёта, лишающий человека средств к существованию, прямо нарушает статью четыреста сорок шестую ГПК РФ. Если ваш судья вынесет такое определение, я в тот же день подам частную жалобу в апелляцию и направлю обращение в Высшую квалификационную коллегию судей.

Я выдержал небольшую паузу, чтобы до них дошёл смысл сказанных мной слов, и продолжил:

— Момент второй! Вымогательство. Статья сто шестьдесят третья УК РФ подразумевает незаконное требование передачи чужого имущества. Наши требования — абсолютно законны, основаны на Законе о защите прав потребителей и подтверждены досудебной претензией. Если вы подадите заявление в полицию, то это будет квалифицировано по статье триста шестой Уголовного кодекса: «Заведомо ложный донос». И в этом случае я лично добьюсь, чтобы следственный комитет возбудил уголовное дело против вас обоих. Вы потеряете не только свой статус адвокатов. Вы сядете!

Я выпрямился, возвышаясь над московскими гостями, и добил их:

— Мы не удалим видео! И мы не заберём иск! Вы можете ехать в свой суд, господа. Но помните: в какой бы суд вы ни пришли, я приду следом. И там, где появляюсь я, ваши «гольф-клубы» больше не работают. Там работают только Истина и Закон!

— Значит, будем воевать? — спросил Богдан, поднимаясь и одёргивая полы своего безупречного пиджака.

— Не воевать, — поправил я его. — А защищать законные интересы клиентки.

Герман Васильевич тоже встал.

— Мы, Илья Сергеевич, тоже их защищаем, — произнёс он с лёгкой снисходительностью. — Просто клиентки у нас разные. Что ж, раз конструктивного диалога не вышло, разрешите откланяться. До встречи в суде.

Они развернулись и неспешно, с достоинством покинули кабинет. Маньков проводил их взглядом, тяжело вздохнул и потёр лицо обеими руками.

— Ну всё, Илюха, — произнёс он. — Ты только что Юлю свою похоронил.

— Я так не думаю, — невозмутимо ответил я. — Их угрозы не имеют под собой твёрдой процессуальной базы. Мы легко отобьём эти атаки.

— Да при чём тут база⁈ — взорвался Маньков. — Они её морально сожрут! Юля — обычная баба, у неё кредиты и муж, который только шортсы листать умеет. Когда ей приставы карты заблокируют, а на порог участковый придёт с вопросами про вымогательство, она сломается сразу же! Ты обязан ей позвонить прямо сейчас и обрисовать всю ситуацию. Без прикрас! Чтобы она понимала, во что мы её втянули.

— Согласен, — сказал я. — Информирование доверителя о процессуальных рисках — моя прямая обязанность.

Я достал смартфон и набрал номер Юлии. Я был уверен, что ей уже звонили, и ожидал услышать в трубке панику или слёзы, я даже мысленно подготовил несколько успокаивающих тезисов. Но реальность преподнесла очередной сюрприз.

— Илья! Вы видели⁈ — восторженно воскликнула Юлия. — Вы видели, что там творится⁈

— Доброе утро, — поздоровался я. — Да, я видел, но звоню я сейчас по другому поводу. Дело в том, что…

— Мне в личку уже тридцать человек написали! — перебила меня соседка, не в силах сдержать эмоции. — Оказывается, эта Милорадова стольким людям лица попортила! Девочки скидывают фотки, рассказывают свои истории. Представляете, у одной вообще губу разнесло так, что зашивать пришлось! И все меня поддерживают! Пишут, что я молодец, что не побоялась! В комментариях пишут, что этот салон надо с землёй сровнять! Илья, мы их порвём!

Я на мгновение потерял дар речи. От зажатой, комплексующей из-за нервного тика женщины не осталось и следа. Со мной разговаривала валькирия, опьянённая народной поддержкой.

— Я рад вашему боевому настрою, Юлия, — сказал я. — Но должен предупредить: представители салона угрожают нам встречными исками о клевете и блокировкой ваших счетов. Давление будет серьёзным. Вы готовы к этому?

— Плевать я на них хотела! — решительно заявила