Я есть Закон! Том 2 - Алексис Опсокополос

— Что значит «эта»? Перед вами ваша клиентка, — я попробовал воззвать к деловой и врачебной этике.

Женщина презрительно фыркнула и ответила:

— Ну и что? Это же не значит, что нам тут можно с утра мозги крутить и работу стопорить.

— Элла Владимировна, хватит! — сказал подошедший врач и нервно потёр руки. — Идите в процедурную, я сам поговорю.

Медсестра удалилась, громко хлопнув дверью, а доктор с зайчиками на голове остался стоять перед нами.

— Нам добавить нечего, — сказал он, почему-то пряча глаза. — Наша клиника сделала абсолютно всё возможное, чтобы спасти вашего сервала, но… — он развёл руками. — К сожалению, мы не всесильны. И я не понимаю, зачем стоило устраивать скандал и приводить вашего мужа…

— Это не мой супруг! — перебила его Кира.

— Я её законный представитель, — представился я.

— Юрист? — уточнил врач и заметно напрягся.

— Именно, — ответил я. — И у меня к вам очень много вопросов.

— А зачем сразу юрист? — наигранно удивился доктор Федотов. — Вы что, судиться с нами собрались из-за кота?

— Вполне возможно, — сказал я. — Всё зависит от того, насколько честными будут наши с вами дальнейшие договорённости.

— Все наши договорённости чётко прописаны в договоре! — заявил врач. — А что касается сервала… Мне тоже говорить об этом не очень приятно. Поймите, потеря пациента — это всегда трагедия.

— Кира, договор на оказание услуг вы подписывали при госпитализации? — не оборачиваясь, спросил я.

Девушка дрожащими руками извлекла из своей сумки смятый лист формата А4 и протянула его мне. Это был типовой, максимально урезанный договор, составленный явно без участия грамотного корпоративного юриста.

— Вот, видите? — доктор Федотов осмелел и ткнул пальцем в бумагу. — Последний пункт! В нём чёрным по белому сказано, что клиника не несёт ответственности за жизнь питомцев в случае летального исхода. Мы стараемся, но гарантий не даём!

— А я тогда почему должна нести ответственность за оплату вашего так называемого лечения⁈ — со злостью воскликнула Кира.

— Прошу вас, не нервничайте, это контрпродуктивно, — сказал я девушке, после чего поднял документ на уровень глаз врача и обратился уже к нему: — Этот пункт юридически ничтожен. Согласно статье 137 Гражданского кодекса, к животным применяются общие правила об имуществе. А статья 16 Закона о защите прав потребителей прямо гласит, что условия договора, ущемляющие права потребителя по сравнению с правилами, установленными законами, признаются недействительными. Вы не можете заранее снять с себя ответственность за порчу или уничтожение вверенного вам имущества. Так что оплату мы вам не просто не переведём, мы вернём всё, что было уплачено ранее.

— Да не в оплате дело! — упавшим голосом перебила меня Кира. — Плевать на эти деньги… Они не отдают мне Конго!

Я сложил договор и убрал его во внутренний карман пиджака, затем спросил ветеринара:

— Действительно, а на каком основании вы удерживаете тело животного?

Глаза доктора Федотова как-то странно забегали.

— Ну а как мы можем вам его отдать? — сказал он. — Я же уже сто раз повторил вашей клиентке, что у её сервала при вскрытии мы обнаружили крайне редкий и агрессивный вирус. Атипичный лептоспироз с зооантропонозным потенциалом!

Ветеринар выпалил этот сложный медицинский термин как заученную скороговорку, сделал небольшую паузу, чтобы мы могли впечатлиться, и продолжил:

— Это смертельно опасно и для человека! Именно этот вирус дал такое стремительное развитие болезни и отказ почек. По санитарно-эпидемиологическим нормам мы не имели права выдавать вам труп, представляющий биологическую угрозу! Нам пришлось незамедлительно передать вашего сервала на утилизацию в крематорий!

От последней фразы Кира едва не потеряла сознание. Если бы я не стоял вплотную и не успел жёстко перехватить её за локоть, она рухнула бы прямо на глянцевый кафель коридора.

— Проявите элементарный такт! — потребовал я от Федотова.

— Я его уже всё утро проявляю! — нервно огрызнулся тот. — Мы приносим свои извинения, но таковы правила! Это форс-мажор! Да если бы мы не…

— И акт предоставьте! — оборвал я его оправдания.

— К-какой акт? — растерялся ветеринар.

— Акт об утилизации биологических отходов, — ответил я. — И не только его. Если у животного, как вы утверждаете, была выявлена особо опасная зооантропонозная инфекция, угрожающая людям, вы не могли просто выкинуть его в печь. У вас есть акт или нет?

— Есть у нас этот акт, — ответил Федотов. — Но вам он зачем?

— Несите! — со злостью рявкнула Кира.

— Да зачем он вам⁈ — возмутился врач. — Это сугубо внутренний документ клиники!

Я открыл было рот, чтобы с позиций закона пояснить ему правовой статус запрашиваемой бумаги, но не успел.

— Какой ещё внутренний⁈ — воскликнула Кира. — Он же… он же про моего Конго! Вы угробили моего кота, а теперь прячете бумаги⁈

Доктор затравленно оглянулся на пустующий пост медсестры, словно ища там поддержки.

— Предоставьте, пожалуйста, акт! — с нажимом произнёс я.

Федотов обречённо ссутулился, окончательно понимая, что отбиться от нас дежурными отговорками не выйдет.

— Хорошо. Ждите здесь, — процедил он сквозь зубы. — Я сейчас попробую его найти.

— Что значит, попробую? — уточнил я. — Вы должны точно знать, где он лежит.

— Сказал же, сейчас! — огрызнулся доктор.

Он развернулся и, нелепо размахивая длинными руками, отправился в ординаторскую и скрылся за её дверью.

Мы остались в коридоре вдвоём. Кира прислонилась спиной к прохладной кафельной стене и закрыла глаза. Гнев, на мгновение придавший ей сил, начал стремительно отступать, оставляя после себя лишь глухую пустоту.

— Илья… — тихо произнесла она, открыв глаза. — Может, мы зря это всё развели? Конго это уже всё равно не вернёт, а мне сейчас так тяжело, что просто физически нет сил ни на какие бумажки, разбирательства и скандалы. Может, стоит просто уйти?

Я покачал головой. Земляне слишком часто путают отстаивание своих законных интересов с банальным скандалом, сдаваясь под воздействием стресса именно в тот момент, когда нужно проявить наибольшую твёрдость.

— Вы ошибаетесь, Кира, — сказал я. — Не зря. Дело не в эмоциях, дело в фундаментальных принципах. Если Закон наделяет вас правом знать правду, значит, вы должны этим правом пользоваться. Обязаны пользоваться! Иначе система ломается, иначе те, кто совершает ошибки или скрывает халатность, решают, что им всё дозволено, и завтра на вашем месте окажется кто-то другой. Правосудие и порядок работают только тогда, когда мы сами приводим их в движение.

Кира вздохнула, переваривая мои слова.

— Вы правы, — прошептала она, отрываясь от стены и расправляя плечи. — Давайте дождёмся этого акта. Мне очень хочется посмотреть, что именно они там написали.

— Но вам не обязательно находиться здесь, — напомнил я. — Вы можете