Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

слышал о новой разновидности наркотика. На Мошце в нескольких дегустационных камерах произошли непредвиденные отключения, и я навел справки. Говорят, что разная музыка по-разному заряжает сок и меняет его свойства. Я нахожу это очень любопытным. Любопытным.

Кайеки считали азариевый сок наркотиком, как и большая часть цивилизаций Младшей Когорты и примерно половина цивилизаций Основной Когорты. Мошц, который упомянул Сэнто ГИГА – столица пасемов. В своей погоне за новыми физическими и психическими возможностями они считали все способы достижения цели достойными.

Кибернетические аугментации, сложные операции на головном и спинном мозге, биохакинг, работа с ДНК – всему нашлось место в арсенале увлеченных своей национальной философией пасемов. Поэтому азариевый сок у них относился к творческим субстанциям и его использование было очень широко распространено. Дегустационными камерами назывались места, где можно было его приобрести и в прямом смысле продегустировать. А непредвиденными отключениями Сэнто называл передозировки.

– Теперь понятно, почему вы с Псай говорили «мы все», когда просили меня… ну, ты знаешь, о чем вы меня просили, – мы с Сэнто ГИГА вышли на террасу поместья Ана, с которой открывался вид на блестящие склоны золотой горы. – Ану тоже нужна музыка, как и вам двоим.

– Троим, – поправил меня кайек, – посол Нэский тоже участвует в нашем предприятии. Предприятии.

– Если оно состоится, – поправил его я. – А зачем послу эмпатов музыка? Я думал, им музыка нужна меньше всего. Только не говори мне, что они придумали, как использовать ее в качестве оружия против друг друга…

– Я не знаю, зачем эмпатам записи, но они собирают их уже давно. Я им помогаю. Кажется, они ищут способ сопротивляться музыке. Музыке.

– На концерте Элвиса на Вайна-Парайна Нэский выглядел так, словно музыка ему вообще никакого вреда не наносит. Либо он ее просто не слышал. Мне больше нравится второй вариант.

– Почему именно второй? Второй.

– Потому что он означает, что эмпаты все еще уязвимы для музыки. Это давало бы им мотив блокировать Каскад вокруг Земли, – я не детектив, но версия была вполне логичная. Я даже немного похвалил себя за такую проницательность.

– Значит, тебе все-таки интересно было бы разгадать эту тайну. Я в тебе не сомневался, Ксандар Бо, – Сэнто ГИГА повернулся в своем аквариуме так, чтобы я мог видеть его лицо. – Если в тебе достаточно решимости, чтобы сбежать с родной планеты впервые в истории своего народа, то тебе наверняка хватит ее, чтобы отправиться на Землю. Ты все-таки особенный. Особенный.

Слышать такие слова от своего кумира было приятно, но как-то подозрительно. И все-таки очень приятно. К тому же я не мог придумать ни одной причины, по которой Сэнто ГИГА стал бы мне льстить. Ну, кроме той, что он, Псай, Ан и Нэский хотели заслужить мое расположение, чтобы я согласился им помочь. Но кем бы я был, если бы стал подозревать диджея в такой бесхитростной и грубой лести? Разве что, разумным и рассудительным аэлем. Короче говоря, я был смущен и пытался как-то замаскировать свое смущение всякими странными мыслями. Но Сэнто ГИГА не обратил на мое смущение никакого внимания. Он стал расспрашивать меня о Вергилии и моем детстве, а потом рассказал и о том, как сам был ребенком.

По правде говоря, меня этот рассказал слегка шокировал. Хоог-Дайа когда-то был маленьким? Глупость какая! Такое можно услышать разве что в сказках Духа Эв, ну, или от самого Хоог-Дайи. Мне почему-то было трудно представить себе маленького кайека без его неизменного аквариума с РНК-бульоном. Или у него был такой же аквариум, только поменьше? Я вообще не мог представить себе, как кайеки живут на своих окутанных мутноватым газом планетах, а Сэнто ГИГА явно не очень хорошо представлял, что значит «жить на облаках, которые постепенно тают». Другими словами, мы друг друга отлично поняли, потому что наши родные миры были совершенно не похожи на большинство типичных планет в конгломерате Айх-Варап. Сэнто, как и я, не был дома уже очень давно и явно скучал по нему, но, как и я, не готов был в этом признаться. Его новая роль – и новое имя – стали для него смыслом существования, и я не мог его в этом винить. Музыка и правда умела менять тех, кто с ней соприкасался. Нам с Сэнто повезло, что мы не вату или грягзогожанты.

– Знаешь, когда я понял, что должен не просто передавать земное радио в Конгломерат Айх-Варап, а помочь музыке распространиться вообще по всей Вселенной? Вселенной, – спросил Сэнто ГИГА.

– Не знаю, но предвижу внутренним взором, что ты мне обязательно расскажешь. Примерно через три, два, один! – ах, шутки мои, шуточки, как же смешно вы звучите, пока вы у меня в голове. Слава Гревиллее, кайек снисходительно относился к моему чувству юмора.

– На большинстве кайекских миров регулярно проходят дожди, состоящие из концентрированных в атмосфере газов. Они обладают целительным свойством, поэтому у кайеков принято выходить под дождь, когда он начинается. Для меня это было особенно важно, Ксандар, потому что я с детства страдаю от одного редкого состояния – моя кожа постоянно разрушается, причиняя сильную боль. Поэтому каждый дождь на родной планете я воспринимал, как подарок небес, в буквальном смысле. Позже я получил свою РНК-камеру, в которой процесс распада кожи останавливается. Но без нее я не выживу. Не выживу. – Сэнто ГИГА замолчал. Ситуация была довольно неловкой, потому что я знал эту историю. Ее знал каждый фанат любительского радио конгломерата Айх-Варап, интересовавшийся личностью Сэнто ГИГА. Поэтому я просто вежливо кивнул.

– Когда я уже интересовался земным радио, когда первые выпуски Сэнто ГИГА уже прозвучали в Каскаде, я наткнулся на одну песню, в которой были вот такие слова: «Pain is nothing that a downpour won’t erase». Боль – ничто, ее запросто смоет проливным дождем, – кайек сделал паузу, но я уже понял, что произошло, как сильно эта песня совпала с его собственным ощущением. – Знаешь, это очень необычно: понимать, что главные слова в твоей жизни сказаны на совсем чужом языке на другом конце галактики представителем другого биологического вида. Вида.

– Тебе не показалось, что это просто совпадение? – я постарался замаскировать скепсис избыточным удивлением.

– Нет. Хотя я согласен, что дождь, смывающий боль – это универсальный образ, но я до того момента не встречал формулировки, которая вызвала бы у меня такой сильный отклик. Земляне не подозревают о моем существовании, но их музыка знает, что я чувствую. Чу…

– А я чувствую, что нам пора подняться в обсерваторию и посмотреть, как этот великолепный корабль совершит каскадный