Сладкая Плазма Ксандара Бо. Музыка с Земли - Георгий Михайлович Свиридов

– Я предупреждал его, что зайду после выступления, – это был Элвис. – Он наверняка здесь, зная его любовь к музыке.

– Элвис, кват бы тебя побрал, ты меня напугал, – я еще не до конца проснулся. – Прости, я совсем забыл… У меня все с собой. – я нащупал валиум в кармане с шопайстером.

Элвис вошел в комнату и сразу пошел к стенду с записями. Он двигался так, словно уже бывал в этой комнате. Следом за ним вошел Нэский, скользнул по мне глазами и взмахнув рукой: «Привет, Ксандар!», подошел к землянину, который уже вовсю рылся в записях. Я достал валиум из кармана и стоял, держа его в руке, посередине комнаты. Элвис и Нэский повернулись ко мне спиной. Мне было неловко несмотря на то, что я был у себя дома. В тот момент, когда я решил спросить, что происходит, Элвис развернулся ко мне, держа в руках неказистый конверт с виниловой пластинкой, на обложке которой была черно-белая фотография молодого человека с гитарой, а розовые и зеленые буквы напоминали зрителям имя этого человека – Элвис Пресли. Та самая пластинка.

– Вот, держи, – произнес Элвис и протянул запись Нэскому. – Первый тираж моего первого альбома, тысяча девятьсот пятьдесят шестой год, Земля, Млечный Путь.

– Благодарю, – Нэский принял пластинку и поклонился Элвису. – Теперь мне нужно идти.

Посол вату развернулся на пятках и вернулся в шлюз, дверь за ним закрылась, зашипела смена атмосферы. Я стоял с валиумом в руках и открытым клювом. Пластинка, за которой я так давно охотился, ради которой добывал оригинальный земной валиум, ради которой я пережил нападения азария, только что вышла из комнаты в руках посла цивилизации эмпатов, для которых музыка – смертельный яд.

– Это… – я подыскивал подходящие для ситуации звуки, – Это сейчас…

Элвис подошел, забрал валиум из моей руки, хлопнул меня по плечу и встал около окна, выходившего в сторону пляжа.

– Это моя пластинка, которую я обещал Нэскому уже давным-давно, – буднично и даже с улыбкой сказал король рок-н-ролла, – А ты что думал?

Я преодолел временный паралич, подошел к Элвису и заглянул ему в лицо.

– Это моя пластинка! Ты обещал ее мне в обмен на валиум! Ты представляешь, что мне пришлось сделать, чтобы получить настоящий земной валиум? Это не молекулярная копия, Элвис, это настоящий, кват тебя побери, земной валиум. Земнее некуда!

– Погоди, так ты думаешь, что я… – Элвис начал говорить, но в следующий миг весь корабль тряхнуло так сильно, что мы повалились на пол. Баночка с валиумом покатилась по полу, и я тут же ее подхватил. Мы вскочили на ноги.

– Что это такое? – прошептал Элвис, глядя мне за спину. Я повернулся и посмотрел на море за окном. С пейзажем что-то было не так. Мне пришлось пару мгновений подумать, а потом я понял: всё море взлетело вверх гигантским столбом.

Lady Gaga

Bad Romance

Леди Гага и ее Bad Romance вызывали у Линды мурашки. Линда очень любила музыку, поющие фонтаны и танцевать. Но Линда очень спешила. Марк бесился, если она опаздывала. Обогнув собравшуюся у фонтана толпу туристов, Линда перешла дорогу: пробка на бульваре Лас-Вегас стояла намертво. На другой стороне музыку уже было не слышно, и Линду снова начало потряхивать от волнения. Марк договорился обо всем, оставалось лишь прибыть на место, но перед очередной игрой неизбежно просыпалось беспокойство.

– Что, если сегодня не получится? – талант накручивать себя не так уж и редок среди людей. – Вдруг что-то пойдет не так? Что я буду делать, если я ничего не вспомню? – боязнь будущего тоже пользуется большой популярностью.

Линда остановилась на перекрестке и посмотрела на часы. Вовремя. Минута в минуту. Она только успела похвалить себя за пунктуальность, когда перед ней остановился лимузин. Девушка открыла дверь и села в машину.

– Ты не опоздала, хорошее начало! – Марк сидел напротив и держал в руках фужер с шампанским и бокал с виски. Шампанское он протянул Линде, – Держи, тебе надо расслабиться.

– Спасибо, – Линда проглотила шампанское залпом. Легкое покалывание на языке скатилось по глотке в желудок и там пропало.

– Тебе не о чем волноваться, – Марк забрал пустой бокал и отпил из своего, – Это обычная игра, никаких левых персонажей, только проверенные игроки. Они знают, кто ты и это их раззадоривает. Так что не бойся играть в полную силу.

Линда коротко кивнула, глядя за окно. Сквозь тонированное стекло были видны только огни вечернего Города Грехов.

– Я постараюсь, – выдохнула Линда себе под нос.

Марк сел рядом и обнял Линду за хрупкие плечи. Он прижался лицом к ее щеке, окунув девушку в душную смесь ароматов Джека Дэниэлса и Кристиана Диора.

– Конечно, ты постараешься, моя бабочка. А потом я отвезу тебя домой, приготовлю твой любимый коктейль, и мы как следует отдохнем, – его рука скользнула по колену Линды, переместилась на бедро.

Девушка резко отстранилась.

– Если ты еще раз ко мне прикоснешься, я не буду играть, – Линда знала, что деньги Марку куда нужнее, чем секс. А ей он был нужен только потому, что мог собрать достойных игроков вне казино. Все игорные дома Лас-Вегаса внесли ее в черный список. Последний – полгода назад. Единственной возможностью продолжать играть и зарабатывать стали подпольные клубы, да и в них к Линде относились с подозрением. Теперь, чтобы не потерять и этот источник заработка, ей приходилось делать то, что стоило бы делать с самого начала: играть осторожнее и проигрывать. Хотя бы иногда.

Когда Линда обнаружила свой дар к игре в покер, она работала танцовщицей в стриптиз-клубе. Название клуба не очень ему подходило: он назывался «Библиотека». Ходили в него вовсе не студенты и профессора, а работяги и туристы со всей страны, которые не могли позволить себе пойти в «Мятного Бегемота» или в «Милашек». Линда хорошо танцевала, но плохо зарабатывала, потому что для того, чтобы зарабатывать хорошо, надо было навязывать гостям приватные танцы. Выгоднее всего было найти простака, который от возбуждения потеряет голову и согласится выложить триста, а то и пятьсот долларов за пятнадцатиминутный танец в VIP-комнате. Для этого нужно было обладать чертами характера, которые у Линды и так были развиты слабо, а после эпизода с психозом, о котором она предпочитала не вспоминать, и вовсе пропали – Линда стала более замкнутой и казалось постоянно напряженной. Кстати, психозом тот случай назвал Марк