Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин

время как на сходнях уже послышался частый топот… Сердце мое на мгновение испуганно сжалось — но тотчас я узрел целого и невредимого Гюргия, назначенного командиром второго стрелецкого струга:

— Корабль наш, голова!

Что же — никакой хитрой засады на случай абордажа свеи нам не приготовили… Как я изначально и предполагал, на судах оказались лишь матросы — да часть пушкарей.

— Что там с брандерами? Видел их?

Мой старый приятель утвердительно махнул головой:

— Уже подожгли!

— А вятчане с казаками?

— Да вроде к нам плывут…

Прозвучало не очень уверенно — впрочем, в такой-то темноте пойди, разбери! Но расстояние между шведскими судами было не столь и велико — и налегке мои абордажники должны доплыть до флагмана прежде, чем мы отойдем от берега… Без товарищей, впрочем, мы не уйдем — так что я очень надеюсь, что казаки с вятчанами действительно столь хорошие пловцы!

Впрочем, ушкуйники Ильи успели наглядно продемонстрировать свои способности…

— Что пушкари?

— Только что причалили, Микита Василич!

— Понял… А на берегу как?

— Копошатся свеи. Вроде бы уже лодки на воду спускают — но видно плохо…

— Ясно… Стрельцы! Возвращайтесь на струги — да не забудьте про канаты! И пищали к бою готовьте — может статься, что придется нам все же отбиваться… Но смотри, Гюргий — пока вятчане и казаки до нас не доплывут, мы не уходим! Только разворот!

— Понял, голова, понял… Стрельцы, за мной!

Мой давний товарищ вновь скрылся в люке, ведущем на палубу — в то время как по обшивке борта уже застучали ноги карабкающихся вверх пушкарей… И я тотчас бросился к раскрытым портам:

— Братцы, сюда давайте, прямо сквозь пушечные люки… Да быстрее вы, не мешкайте!

Вовремя я спохватился. Уже практически поравнявшись с люками, пушкари послушно потянулись к портам — в то время как я бросил взгляд на соседние суда свеев… У бортов которых уже вовсю разгорелись брандеры! Языки пламени их жадно облизывают обшивку свеев — пока матросы заполошно мечутся по палубам, пытаясь хоть что-то предпринять… Да что тут можно сделать? Снять якорь и поднять паруса в надежде, что попутный ветер поможет уйти от брандера? Так ведь на это еще нужно время…

Впрочем, поднимать паруса оказалось не лучшей идеей. Едва этот фокус провернули на хольке справа от нас — как пламя с брандера тотчас перекинулось на легкую льняную парусину!

Жалко, конечно, эти кораблики — они бы стали отличным дополнением к нашему флоту. Но… Я был реалистом. Взять на абордаж три корабля разом — а после еще и отвести их от стоянки свеев? Располагая отрядом всего лишь в сто двадцать человек?

Увы, такими силами это было просто невозможно…

— Данила! Как я рад тебя видеть… Дай мне трех человек, поднять якорь — и давай уже быстрее готовь пушки к бою! А то ведь плывут свеи по наши души…

Действительно, при свете пламени с брандеров и вспыхнувших уже хольков, уже можно разглядеть десяток больших лодок — гребущих в сторону флагмана. Но вместе с тем я вижу и головы казаков да вятчан над морской гладью — товарищи наши уже практически доплыли до стругов пушкарей…

Да, именно таков был мой план — шесть стругов выходят из гавани, и два из них — брандеры, куда посадили самых опытных пловцов. Еще два со стрельцами — коим на сей раз досталась роль абордажной команды. И два с пушкарями, державшимися на удалении — им должно было причалить лишь после того, как стрельцы пойдут на абордаж…

И вот, первая половина плана реализована вроде бы успешно. Осталось только поднять якорь, и отбуксировать флагман на четырех стругах… Одновременно с тем отбившись от неминуемого преследования, что шведы организовали на лодках!

— Ну, Микитка, ну… Голова!

С трудом проникнув на палубу сквозь пушечный порт (косая ведь сажень в плечах!) помор с чувством сгреб меня в свои объятья — да так, что ребра затрещали! Но, услышав мой сдавленный стон, Данила опомнился — и зычно закричал:

— Первый и второй десяток — к пищалям, заряжаем их ядрами! Третий и четвертый — на палубу, к тюфякам на вертлюгах! Из них бить картечью… Да поможете Миките Василичу якорь поднять!

Тюфяки на вертлюгах — это, стало быть, про фальконеты идет речь…

Благодарно хлопнув друга по плечу, я поспешил наверх — а следом затопали по сходням и отряженные мне в помощь пушкари… На палубе же три человека поспешили к вороту якоря, расположенному на носу — в то время как остальные направились к фальконетам.

— Ну, братцы, взялись! Дава-а-ай…

Сгоряча я схватился за ворот обеими руками — и едва не завопил от боли! А ведь в горячке боя про ожог совсем забыл… Впрочем, усилий трех крепких пушкарей итак вполне достаточно. И уже после нескольких поворотов ворота, якорь нас показался из толщи воды… В то время как стрельцы как раз успели опустить весла в воду:

— Гюргий, давай! Разворот!

— Понял… Давай братцы, греби! И-и-и ррра-а-аз…

Под размеренные команды десятника, ратники умело орудуют веслами — и вскоре корабль, прежде стоящий на месте, медленно и неуклюже развернулся бортом к берегу… А заодно и к плывущим в нашу сторону шлюпам! И практически сразу после разворота, на нижней палубе вдруг гулко грянул залп десятка корабельных пушек… Чугунные ядра устремились к лодкам, прекрасно различимым в яростном пламени, охватившем вражеские суда. Сама ночь отступила перед огнем — и тьма ее сменилась багровым светом двух гигантских плавучих костров!

И мне вполне хватило этого света чтобы разглядеть, как разлетаются в клочья два головных шлюпа свеев… Только щепа в воздух и брызнула от точных попаданий наших пушкарей!

Впрочем, ликование мое быстро сменилось острым беспокойством. Жар чудовищного пламени дотягивается уже и до нас… Кожу на лице обдает так, будто я стою подле открытого очага! Но ведь если пожар доберется до крюйт-камер прямо сейчас — то и наш флагман окажется в зоне досягаемости горящих обломков.

— Илья! Слышишь меня⁈ Давайте, быстрее вяжите канаты — и поспешите на помощь стрельцам! Нам нужно отойти как можно дальше, пока хольки не рванули!

— Понял, сейчас…

Голос строптивого ватажника раздается приглушенно — крики тонущих и рев пламени заглушают прочие звуки… Впрочем, вятчане меня прекрасно поняли. Струги их резво подались вперед, буксировочные канаты стремительно натянулись — и хольк наш стал понемногу набирать ход.

Догоняют нас, однако, и шведы. Я