Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин

— Да-а-а-а!!!

Вот ведь… Перехвалил я стрелецкого голову! Сейчас бы перезарядиться стрельцам, и добить ворога из аркебуз… Но опытный, прирожденный рубака, Матвей не стал уклониться от сечи.

Впрочем, он наверняка выбрал лучший момент для собственного удара…

— Все, братцы! Стрельцы теперь точно справятся! А нам потребно пушки сгрузить — да как можно быстрее…

Моя команда, впрочем, несколько запоздала — Даниил и так начал разгрузку понтона; бросившись на помощь помору, я перехватил ствол тяжеленной восьмифунтовки, подмигнув товарищу:

— Ну что? Выходит, и мои руки сгодились, а?

Уже поостывший цейхмейстер утвердительно кивнул — но ответ его заглушил мощнейший взрыв, грянувший за нашими спинами! Испуганно оглянувшись, я успел увидеть, как расходится по водной глади ударная волна сжатого, горячего воздуха… Расходится от эпицентра взрыва — буквально пополам расколовшего горящий корабль свеев! Я не смог сперва даже поверить своим глазам, оторопело вытаращившись на огромный столб пламени, еще не успевший опасть — и мачту корабля, стрелой взмывшую в воздух… На десяток метров в высоту — не меньше!

Совершенно фантасмагоричное зрелище — пугающее даже самых смелых… Но одновременно с тем и невольно завораживающее.

— Крюйт-камера рванула.

Поймав мой удивленный и вопросительный взгляд, помор с легкой, понимающей усмешкой добавил:

— До хранилища пороха огонь добрался…

Теперь я согласно кивнул — логично же. Ведь как иначе передовой корабль свеев рванул бы с такой силой? Просто мы на судах пороховой погреб как-то специально не называли… А все-таки на славу сработали каленые ядра — еще как на славу!

Да и брандер, кстати, неплохо себя проявил — вон, пожар на втором судне уже и не пытаются тушить… Нет! Сейчас команда его спешно спускает на воду спасательные боты; иные же матросы прыгают в море прямо с планширя — выгребая к спасительной отмели! Оставшиеся же невредимыми корабли спустили большую часть парусов, одновременно с тем бросив якоря; их экипажи теперь пытаются развернуть свои хольки назад… Прежде, чем огонь с пылающего судна доберется и до них.

И это им еще повезло, что передовой корабль вырвался вперед — и горящие обломки его лишь бесцельно рухнули в море…

А ведь будь у меня еще три парусных брандера — и я бы сжег всю шведскую эскадру прямо на фарватере! Но близок локоток — да не укусишь…

— Ну, что замерли⁈ Давайте братцы, скорее из воды! Нужно пушки как можно скорее в крепость поднять…

Надрывая жилы последним усилимем, мы все же дотащили на руках восьмифунтовку — дотащили до чистого и сухого прибрежного песка. Лишь мельком я взглянул на место побоища, где стрельцы Матвея добивали рейтар… Конечно, жутковатое зрелище изрубленных трупов меня не сильно прельщает — но навскидку, на берегу лежит не меньше трех десятков свеев. Оставшиеся же всадники — человек двадцать, не больше — откатились от нас далеко в сторону… И вряд ли битые рейтары рискнут напасть еще раз.

— Смотри-ка, Микита! Уцелели наши вятчане!

Помор легонько толкнул меня в плечо, указав на воды залива — и я с облегчением разглядел нескольких пловцов, дружно гребущих к берегу… А среди них — и черную как смоль голову ватажника Ильи.

— Слава Богу… Уцелели.

Уцелели, конечно, не все — я насчитал только шестерых вятчан из десяти. Но ведь мысленно я успел уже похоронить экипажи обоих брандеров, расстреливаемых из мушкетов… Так что теперь на сердце действительно полегчало — и даже чуток потеплело.

— Догонят… Теперь догонят! А нам братцы, пушки толкать в гору… Ну, навались, дружно!

Пушкари навалились на свои «пищали», толкая их вперед на примитивных колесных лафетах. Но, когда к нам на помощь двинулись стрельцы, я остановил их предупреждающим жестом:

— Матвей, прикройте нас справа! А то ведь пешцы свеев могут уже показаться!

— Понял…

Пехота свеев действительно показалась в поле нашего зрения. Но к тому моменты мы уже осилили половину подъема… Ученые горьким опытом, вражеские мушкетеры и пикинеры не рискнули двинуться вслед за нами — в зону досягаемости гаковниц. Так что пушки мы подняли наверх беспрепятственно — и только в крепости обнаружили, что три орудия с четвертого понтона шведы заклепали гвоздями…

И все же это была победа — не такая, к слову, и маленькая! Ведь мы не пустили шведов по фарватеру, вдогонку нашим экипажам — сумев поджечь два из пяти судов. Практически половину… И хотя вражеский ход со скрытой высадкой десанта я оценил по достоинству, но внезапно ударить по крепости и захватить ее шведы так и не смогли.

Так что да — первая партия за нами. Однако же следующий ход — за врагом…

Или нет? Или не стоит отдавать противнику инициативу, даже сев в оборону?

Спустя пару часов после боя я неподвижно замер на самом острие юго-западного бастиона. И все мое внимание сейчас приковано к шведам, спешащим завершить высадку…

Вражеские шлюпки крайне часто снуют между берегом и кораблями — а лагерь врага растет с каждой минутой. Свеи уже успели обнести его противоконными «гишпанскими» рогатками, и выставить по периметру несколько пушек… Укрепив позиции последних «габионами» — плетеными корзинами, что сейчас быстро набивают грунтом.

Одновременно с тем шведы ставят палатки — стараясь при этом соблюсти даже какое-то равнение! И продолжают перегружать со шлюпок бочонки с провизией и порохом, и все новые пушки… Впрочем, большая часть артиллерии наверняка останется на кораблях — да и матросов свеи в бой не отправят.

Так что нам придется иметь дело с абордажными командами и мушкетерами из корабельных экипажей — а также отрядом солдат из Выборга… Коий, очевидно, сегодня утром и высадили на берег.

Отряд этот, к слову, был не очень большим — полсотни рейтар, столько же мушкетеров, сотни две пикинеров. Причем конники крепко попали под раздачу на берегу («одарив» нас пятью десятками исправных пистолей!), а пехоту казаки неплохо проредили из гаковниц… Так что отряд сей сократился до двух с половиной сотен — но к нему прибавилось также сотни полторы солдат корабельных команд. Ну и, пожалуй, где-то под сотню спасшихся моряков из числа экипажей сгоревших кораблей… Артиллеристов, как я думаю, будет столько же.

Это против восьмидесяти семи стрельцов, сорока двух моих абордажников — и семи десятков пушкарей… Так что у шведов нет даже трехкратного «победного» преимущества, необходимого для успешного штурма форта! А два с половиной — это, как известно, меньше трех… И пересидеть нас в осаде враг также не сможет. Не хватит свеям корабельных припасов с учетом,