Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин

Одно ядро просвистело прямо над моей головой, толкнув волной сжатого воздуха — так, что я едва не потерял равновесие! Однако пушкарю с соседнего плота повезло куда меньше — ядро ударило в его голову, буквально оторвав ее от тела… Но страшнее всего то, что на четвертом плоту вражеский снаряд, разорвав ногу одного из пушкарей (как же страшно тот завизжал от боли!), перевернул жаровню с углем.

И угольки эти докатились до порохового мешка-«картуза», оброненного покалеченным артиллеристом…

По глазам моим ударила яркая вспышка — и тотчас грохнул взрыв! Четвертый плот тотчас затянуло густой дымной пеленой — сквозь которую раздаются теперь отчаянные крики увечных…

— Не мешкать! Заряжайте пищали! Порох с подбитого плота перетащить — и к стругу его цепляйте… Быстрее!

Поражаюсь я выдержке Даниила… Сам я смотрю на все происходящее словно со стороны — парализованный ужасом и не в силах сдвинуться с места! Потому-то и просто смотрю, пытаясь собрать волю в кулак… А помор ничего, командует, покрикивая на собственных заряжающих — да «огневиков», успевших уложить очередную смену чугунных ядер в жаровни, и принявшихся спешно раздувать жар мехами.

Однако прежде, чем мы успели бы перезарядиться, разом грохнули залпы второго и третьего судов…

Что-то тяжелое вдруг с жутким треском врубилось в наш плот. Меня от сильного толчка бросило на колени — и ведь вовремя… Еще одно ядро просвистело совсем рядом, сшибив с ног незадачливого пушкаря. При этом раздался какой-то странный и незнакомый мне, чавкающий звук — но едва скосив глаза к его источнику, я поспешил отвернуться…

Отвернуться от искалеченного тела пальщика, в груди которого вдруг образовалась широкая, сквозная дыра… Впрочем, куда страшнее то, что удар ядра, проломившего днище плота, опрокинул также и жаровню.

— Твою же ж!

Как ни странно, но я первым бросился к жаровне, опрокинутой к «фальшборту». Сгоряча чуть не схватился за нее голыми руками! Но едва почуяв неистовый жар от светящихся багровым углем, как тотчас отдернул пальцы — после чего догадался-таки сорвать с себя шлем-шишак, и начать черпать им воду за бортом… Заливая ей и угли, и жаровню.

— Огня-я-я-я!!!

Плавучая батарея отозвалась недружным залпом на команду быстро звереющего помора — но, как кажется, ударили лишь три орудия… Ответом же послужил залп ведущего корабля свеев — хорошо так пристрелявшегося к отмели и плотам.

Да когда он уже сгорит⁈

— А-а-а-а-а-а!!!

Кого-то вновь достали вражеские снаряды — свеи бьют по неподвижной батарее уже прицельно… И как-то сразу я понял, что пора уходить.

Эту артиллерийскую дуэль нам точно не выиграть…

— Эй, стрельцы! Подгоняйте струги, уводите нас!

— Заряжай!!!

Даниил словно не слышит меня — и метнувшись ко второй пушке, он принялся спешно наводить ее на цель. Однако стрельцы сноровисто подгребли к отмели за считанные секунды… А следом за ними показались и рыбацкие баркасы.

— Куда⁈ Илья, назад! Назад!!!

Бесполезно… Ловко поймав ветер, вятчане пошли вперед на утлых, плоскодонных суденышках прямо через мелководье — наперерез свеям. Мне осталось лишь бессильно выдохнуть… Да принять перекинутый кем-то из стрельцов канат.

— Вяжу, братцы, сейчас!

И вновь грохот выстрелов — что с моря, что с батареи… Очередной толчок сотряс наш плот, кто-то протяжно закричал — а я, выронив конец каната, неловко перевалился через фальшборт.

И с шумом плюхнулся в воду…

Хорошо еще, что здесь мелко! И что я догадался оставить кирасу в крепости…

— Привязал! Все, тяните!

— Давай, браты! И ррра-а-аз!

Упругий толчок мгновенно сорвал плот с мели; несмотря на два попадания, плавучесть наш понтон не потерял… Разве что невредимый помор (слава Богу!) ожег меня злым взглядом, так и не успев в пальнуть по свеям в очередной раз.

Ничего братец, еще поквитаемся мы с ворогом…

А вот сейчас продолжать бой бессмысленно. Все преимущество первых, более-менее прицельных залпов и каленных ядер мы реализовали — но перестрелку нам никак не вытянуть… У врага больше пушек, враг лучше защищен — но самое главное, каменные ядра не наносят особого урона вражеским кораблям.

Утешает меня лишь то, что экипаж холька, словившего в борт два «брандскугеля», уже почуял неладное — когда по борту вдруг потянулись вверх стремительно густеющие струйки дыма! Матросы теперь пытаются залить очаги возгорания — да куда там! Все, как и говорил помор — вода не может остановить пожара, вызванного калеными ядрами…

…Выглядящая психической атака всего двух рыбацких баркасов сперва лишь удивила шведов. Но затем они все же перенесли огонь на утлые суденышки… Выходит, Илья неспроста бросился в самоубийственную атаку — он сознательно дал нам уйти с мели, выиграл время! Впрочем, бедовый ватажник вятчан решил довести дело до конца. Ибо с носовых фальконетов (единственных пушек на баркасах) вдруг ударили выстрелы!

Конечно, вряд ли они могли хоть как-то навредить боевым кораблям — или даже просто напугать шведов… Пока последние не поняли, что в борт их ударили проломные «гарпуны»-кирки. Но ведь и сейчас свеи наверняка не поняли, что происходит! И зачем с набитых деревом баркасов, на которых-то и команды всего пять человек, вдруг пальнули абордажным орудием?

Впрочем, многое прояснилось, когда вятчане принялись спешно прыгать в воду — а над баркасами (где уже застопорили руль, надежно закрепив паруса!) поднялись вдруг густые клубы дыма… Но откуда свеям было знать, что сухое дерево на брандерах мы обильно полили конопляным маслом и смолой? И что с помощью пороха эта огненная начинка занимается просто мгновенно!

Конечно, свеи вскоре догадались, что происходит — и зачем нужны были выстрелы «гарпунов»… Вслед плывущим к мели вятчанам ударили выстрелы мушкетов — а в сторону брандеров грохнул очередной залп корабельных пушек.

А потом и еще один — разбив-таки одно из легких рыболовецких суденышек…

Но вот второе, подгоняемое попутным ветром, вскоре врезалось в борт шведского судна — третьего по счету в колонне. Стиснутый узостью фарватера швед не успел (да и не смог) вовремя развернуться, и уйти от столкновения… И пламя, что уже столбом поднялось над баркасом, мгновенно перекинулось на паруса вражеского холька! А затем и на такелаж, и ванты — а после и на палубу обреченного корабля…

Я замер у самого фальшборта нашего плота — завороженно наблюдая за огнем, пожирающим два судна свеев… Да заодно пытаясь разглядеть вятчан на отмели. Пока что тщетно… И тут за спиной вдруг раздался заполошный крик:

— Свеи! Свеи на берегу! Конники с пистолями…

* Флотилию ливонского ордена сожгли прямо на рейде Дюнамюнде