Стрелец и корсар - Даниил Сергеевич Калинин

И что пока эти самые потомки обращаются к Богу с молитвой, пока они не отвернулись от Него, Россия будет жить… Может, именно сейчас на меня и обращены их взоры — тех, кто был ранее, но ушёл?

Как знать…

Но пока я здесь созерцаю, в крепости нашей не смолкает стук топопов — поморы под началом Селянина ставят церковью. Для поморов и стрельцов — постройка обязательная, жизненно необходимая… Так, словно будущий храм примирит небо и землю над только что законченной на Котлине «твердыней».

Впрочем, я не в претензии, пусть ставят. Лето пока ещё не перевалило за половину, и времени поставить зимние жилища в виде крепких внутренних казарм у нас есть… А пока можно хоть немного перевести дух — наблюдая за тем, как воды Финского залива бьют в прибрежные камни.

И вновь я погружаюсь в задумчивое созерцание — отстранённо размышляя над тем, что эти самые булыжники стояли здесь и тогда, когда ладьи Рюрика и его варягов-ободритов впервые шли в Ладогу. И также мимо них проходили драккары урман, явившихся на зов князя Владимира — добывать для него Киевский престол… Здесь же проходили когги ярла Бергера, желавшего ударить на Новгород вместе с немецкими крестоносцами! И также мимо них прошла судовая рать новгородских ушкуйников, собравшихся в ответный проход на свеев — «добывать» Сигтуну…

Преданья старины глубокой, убеленные сединой полулегендарные былины… Впрочем, пройдёт ещё лет так четыреста пятьдесят, и седой, «былинной» стариной для моих современников станут и «Грозные годы» Иоанна Васильевича. Но вот что важно — и тогда, при Рюрике, и при Владимире Красное Солнышко, и при Александре Невском, далёком его потомке… И сейчас, при Иоанне Васильевиче, прямом наследнике Невского — и через те самые четыреста пятьдесят лет!

Все это время Котлин будет Русской землёй, одним из самых западных её форпостов… Причём про форпост ныне — это уже буквально.

Оборачиваясь к возведенной на холме крепости, я испытываю лишь глубокое удовлетворение — и одновременно с тем чувство невольной гордости. Небывалая ещё для Руси, полностью бастионная крепость готова! Разве что равелин осталось возвести, для прикрытия ворот… Но все равно результат впечатляет.

Особенно если вспомнить, что на работах в последнее время было задействовано от половины, до трети личного состава…

В то время как остальные вышли в море.

После того, как мы захватили пиратский пинк, прошёл месяц — за время которого нам удалось совершить ещё один рейд к Гельсингфорсу… И вновь вернуться с добычей! Причём, на сей раз все прошло настолько гладко — что даже несколько скучно.

Как и у Выборга, в акватории будущей столицы Финляндии достаточно островов. На одном из них, помнится, свеи уже в восемнадцатом веке построят крепость Свеаборг… Ну а пока что эти самые острова стали для нас отличным местом для засады — засады на пути торговых маршрутов ничего не подозревающих купцов!

Дождавшись первый же торговый буер, мы вышли наперерез — подняв шведский флаг на Ельце и дав холостой выстрел… Приказ купцу лечь в дрейф и пустить команду на досмотр. Дисциплинированные шведы послушно выполнили приказ — даже не предполагая, что их рискнуть грабить, когда башни Гельсингфорса ещё видны на горизонте! Но когда «досмотровая команда» в лице казачьих абордажников поднялась на борт, все было кончено… Нет, резню торговцу никто не устраивал — часть шведской команды заперли в трюме, оставив лишь несколько матросов и шкипера в помощь поморам и «призовой» команде. Предварительно разоружив свеев — и перевезя все клинки да огнестрел торговца на Елец…

Впрочем, оружия было немного — да и груз так себе: опять рыба (!) и ткани. Куда больше повезло казакам Данилы Черкашенина — ибо те сперва взяли баркас с грузом провианта для шведской заставы, догнав его на стругах… А вот после, пересев на трофейную галеру, донцы сумели-таки перехватить торговый караван, идущий из Выборга!

О последнем мы узнали от местных рыбаков-корелы. Они не шибко-то жалуют шведов, но заходят в Выборг по делам торговым — продать туже сельдь. А звонкое серебро, как известно, умеет развязывать языки получше ножа у горла…

Так вот, пока мы ходили к Гельсингфорсу, маящийся без большого дела Даниил снарядил галеру в поход. Он выступил едва ли не в последний момент — но успел перехватить караван уже в горле Выборгского залива. А торговцы сперва даже не поняли, что происходит, увидев шведскую военную галеру под свейским же флагом… А когда поняли, было поздно — Данила догнал самый крупный из торговых судов и взял его на абордаж! Хотя пострелять донцам пришлось, и нескольких казаков срубили отчаянно отбивающиеся свеи… Но в итоге нам достался также и торговый хольк с грузом пушнины — что мы целиком направили в Москву, в дар государю.

В очередной раз напомнив о просьбе прислать пушки и подкрепления… Ведь число моих кораблей выросло уже до шести! Два холька, два буера, пинк и галера — не считая пары баркасов… По сути, если вывести в море всю эскадру, то в крепости оставлять уже некого — едва три десятка стрельцов да полсотни вятчан наскребется! Ну, и дюжина-другая пушкарей… Хотя бы ещё сотни две поморов в экипажи, стрельцов сотенку да столько же артиллеристов. И вот уже совсем другая история вырисовывается…

Я развернулся от берега и уже начал подъем к укреплению, когда на остров и прилегающие к нему воды легли густые сумерки, а на берегу разожгли сигнальные костры для наших моряков. Не маяк, конечно, но хоть что-то… Однако стоило мне осилить не более трети привычного уже подъёма, как вдруг носовое орудие дежурящего в гавани Ельца грохнуло холостым выстрелом.

Судно… Неизвестное судно в поле зрения дозорного с нашего «флагмана»… Ночью редко кто плавает на больших кораблях — возможно, дозорный баркас, дежурящий в районе Выборга?

Я задержался на подъёме, внимательно наблюдая за морем — и вскоре действительно разобрал крошечный огонёк небольшого фонаря, постепенно приближающийся к Ельцу… Ждать пришлось по меньшей мере с полчаса — причём за это время к гавани спустились и пушкари, и матросы с абордажниками. Все они напряженно замерли на берегу, у вытащенных на песок стругов — готовые при необходимости отплыть на корабли.

Дело-то небывалое! Обычно дозоры меняются днем, да и время сменять дозорную сторожу ещё не пришло… Значит, что-то случилось.

Сердце кольнуло какое-то недоброе предчувствие. И когда баркас поравнялся с хольком, а на Ельце забил вдруг набатный колокол, я