Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Однако дух подошел вплотную. Джек совладал с искушением – не съежился, не отшатнулся от внезапной волны жара. Широко раскрыв глаза, Джек смотрел, как дух протянул руку и объятым пламенем пальцем коснулся его губ.

На этот раз Джек дрогнул. Боль была резкой, будто от ожога, но тут же прошла, только губы словно онемели.

Джек видел, как дух вернулся в очаг и съежился, оставив вместо силуэта языки пламени. Но его лицо продолжало смотреть на Джека, и ему пришло в голову, что дух наблюдал за ним из очага с самого его детства.

– Кто ты? – спросил Джек.

– Я – Пепел, лорд Пламенного рода. Будь храбр, не сдавайся, пока не наступит мир. Я буду ждать тебя, Джек.

Дух исчез, но огонь остался гореть в очаге, окутывая Джека, который по-прежнему сидел на полу, светом и теплом. Никогда еще он не чувствовал такого холода в сердце, такой тревоги и беспомощности.

Но удивительнее всего… он чувствовал вкус пепла на губах.

11

Ясной теплой ночью на Востоке взошла полная луна. Поток ее серебряного света залил Торина, сидевшего в библиотеке замка со стаканом виски в руке. Перед ним был стол Аластера с разложенными бумагами, конторскими книгами и картой Восточного острова Каденции. На столе горели свечи, отбрасывая круги света на кипы пергаментных листов, но вокруг в комнате царила сплошная темнота, сгущавшаяся по углам и между балками.

– Лэрд?

Торин поднял голову и посмотрел на Ивейн, которая вошла в библиотеку. Эта женщина была на несколько лет старше его. У нее были курчавые темные волосы и шрам на щеке, который она заработала во время налета Брекканов. Плед в коричнево-красную клетку был скреплен пряжкой у нее на плече, а на поясе в ножнах висел меч. Зачарованная рана на ладони, которую Торин нанес ей несколько недель назад, чтобы привязать к восточным землям, еще не зажила.

– Капитан, – приветствовал он, – полагаю, ты пришла рассказать о новобранцах?

– Нет. – Она остановилась у стола, заметив в его руке стакан виски. – Порча перекинулась на сад Ранальдов.

У Торина заныло сердце, но, к сожалению, он не удивился.

– Кто-нибудь заразился?

– Да. Их младший сын. Я огородила сад веревками и строго-настрого наказала остальным членам семьи держаться подальше от деревьев, даже здоровых. Но я хотела, чтобы ты знал.

– Спасибо, Ивейн. – Торин взглянул на карту и на те места, которые он на ней обозначил. Места, где появилась порча. Пока их было три, и он опасался, что их число будет только расти. – Сообщу Сидре.

Ивейн долго не отвечала. Это молчание заставило Торина поднять на нее покрасневшие глаза.

– Что-то еще? – угрюмо спросил он.

– Вы с ней еще не обсуждали переезд в замок?

– Нет.

– Мне кажется, пора поставить стражу у вашего крофта, Торин.

– Не вздумай, Ивейн!

– Ты ведь понимаешь, почему мне так кажется?

Торин не хотел начинать этот разговор. Но, конечно, он понимал. Он был лэрдом, а жил в простом доме на открытом всем ветрам косогоре. Каждое утро и каждый вечер, иногда еще до восхода или заката солнца, он шел оттуда в замок или обратно.

– Что, если с тобой что-то случится? – проворчала Ивейн. – Кто унаследует титул? К кому мне идти, если с тобой что-то произойдет из-за того, что ты упрямо отказываешься от стражи?

– К Сидре, – сказал Торин. – Если со мной что-то случится, обращайся к ней. Титул лэрда переходит сначала к ней, а потом к Мэйзи.

– Не к твоему отцу?

Торин подумал о Грэме. Он жил на крофте по соседству с Торином, но стал затворником с тех самых пор, как его оставила жена.

– Мой отец давно отказался от своего права возглавить клан, – ответил он.

– А Сидра знает, что она будет следующим лэрдом?

Торин потер лоб. Нет, Сидра не знала. Это еще не обсуждалось и было еще одной темой, о которой он не решался заговорить с женой.

Ивейн вздохнула.

– Торин, иди домой. Иди домой к Сидре и поговори с ней. Вы и без того несете тяжкий груз, но мне кажется, в замке вам обоим будет проще и безопаснее.

– Проще? – усмехнулся Торин. – Разве ты не понимаешь, что моя жена любит свой крофт и огород? Что она выросла в долине, и ей нужен простор?

– Так же, как многим из нас, – кротко сказала Ивейн. – Но иногда приходится обходиться тем, что дает судьба.

Торин слишком устал, чтобы спорить. Он только кивнул, и капитан ушла ночевать в казармы.

Лэрд взял перо и пометил крофт Ранальдов крестиком на карте. Еще один очаг порчи, еще один заразившийся.

Восток менялся, превращаясь в нечто совсем Торину не знакомое. Казалось, что это начало конца.

Он плеснул себе в стакан еще виски, переливавшееся в косых лучах лунного света. Вскоре он налил себе еще, а потом еще. И вот он уже ничего не чувствовал. Не помнил, как уснул, прижавшись щекой к карте.

* * *

Ясной теплой ночью на Западе взошла полная луна. Адайра открыла в спальне окна и вдыхала сладковатый запах дождя, сидя у камина и читая письмо Джека.

«Я представил твои чувства, прочитав между строк. Теперь и ты представь мои».

Она улыбнулась. Значит, он догадался. Наконец-то он догадался, что их переписку читают. У нее не хватало слов, чтобы описать, какое облегчение и радость она испытала. Девушка склонилась над пергаментом, чтобы перечитать каждое слово, гадая, нет ли в письме скрытого сообщения, которое нужно расшифровать, когда раздался стук в дверь.

Адайра поспешно сложила письмо и засунула его в половину тетради Джоан Тамерлейн. Она встала, чтобы открыть дверь, но уже знала, кто пришел. Она ждала этого визита с тех пор, как закончилась охота.

В коридоре стояла Иннес в своей обычной тунике, кожаных доспехах и зачарованной накидке в синюю клетку. На боку в ножнах висел меч, словно она пришла прямо с пустошей, но ее серебристые волосы были влажными и заплетены в косы, а грязь и пот смыты с кожи. Значит, она уже побывала в купальне. В свете факелов на голове у нее поблескивал золотой венец.

– Как прошла охота? – спросила Адайра.

– Хорошо, – кратко ответила Иннес. – Дэвид рассказал, что поранил тебе руку.

– Пустяки…

– Дай мне посмотреть.

Адайра подавила вздох и закатала рукав. Иннес осторожно размотала перевязь и осмотрела швы, которые заживали и начали зудеть. Лэрд прижала к ним большой палец, и Адайра не знала, что она делает, пока та не кивнула и не