Бесконечное пламя - Ребекка Росс

– Лихорадки нет, но, если появится гной, скажи мне.

Адайра кивнула, обратив внимание на перекрещивающиеся шрамы на руках, запястьях и пальцах Иннес. Часть из них почти полностью скрывалась под переплетением ее синих татуировок, а другие обрамлялись пигментом из вайды, будто бы на память.

Адайра гадала, есть ли шрамы у нее под одеждой – шрамы, свидетельствовавшие о полученных почти смертельных ранах. Глубоких резаных и колотых ранах, которые мучили ее на протяжении нескольких лунных месяцев, для исцеления которых требовалось терпение и истовые молитвы.

– С тобой такое случалось? – спросила Адайра. – Были у тебя раны, от которых ты чуть не умерла?

– С чего ты это взяла? – вопросом на вопрос ответила Иннес, но ее голос звучал насмешливо.

– Дэвид рассказывал мне, как вы познакомились, – тихо заговорила Адайра. – О том, как однажды ты спала в его постели, чтобы он мог присмотреть за тобой, потому что боялся, как бы ты не перестала дышать. Он не мог вынести даже мысли об этом.

В уголках глаз у Иннес собрались морщинки. Предвестники улыбки. Адайра еще не видела такого выражения на непроницаемом лице лэрда и с нетерпением ожидала, как оно ее преобразит.

Этого не произошло. Улыбка превратилась в гримасу.

– На мою долю досталось немало ран, и Дэвиду все они известны. Но я пришла не за этим. Я хочу, чтобы ты кое-что увидела сегодня, так что бери плед и пойдем со мной.

Адайре стало любопытно, и она сделала, как велела Иннес. Она взяла тартановую накидку и застегнула ее на плече, а потом пошла вслед за матерью по затейливому лабиринту коридоров.

Она еще только запоминала расположение помещений в замке, но с тех пор, как Дэвид показал ей, как открывать заколдованные двери, и дал ей меч – наверняка он сделал это, чтобы она могла защититься от Рэба Пирса и ему подобных, – Адайра охотно отправлялась в самостоятельные вылазки, чтобы исследовать укромные уголки и тайны брекканской крепости.

Она узнала, куда ведет ее Иннес. Это был тот же путь, которым Дэвид вел ее в арсенал, только Иннес направилась не вниз, а поднялась по лестнице. На следующем этаже они подошли к дверям с вырезанными на них волками и виноградными лозами. Когда Иннес взялась за ручки и толкнула створки, они со скрипом открылись, и за ними оказался балкон с видом на арену.

Адайра остановилась и посмотрела вниз. Это был тот же ринг, где у них с Дэвидом состоялся поединок в грозу.

Песок был выровнен граблями в ожидании новых отпечатков ног. Адайра не удержалась и вздрогнула, вспомнив, как упала на колени и увидела, что ее кровь превращается в самоцветы. Ей было любопытно, неужели эти сверкающие частички ее существа зарыты теперь под слоем песка.

Она посмотрела вокруг. В ясную погоду арена выглядела так, словно Адайра видела ее впервые: ярко освещенная факелами на железных скобах, а деревянные трибуны, окружавшие ринг, были переполнены зрителями. Брекканы сидели плечом к плечу, держа в руках кружки эля или вина, закусывая холодными припасами из сумок. Их волосы развевал ветер, на плечи были наброшены тартановые накидки, укрывавшие от ночной прохлады. Одни беседовали, у других был такой усталый вид, словно они вот-вот уснут. Среди зрителей попадались и дети – они ныли, плакали или спали на руках у родителей. Ребята постарше развлекались, гоняясь друг за другом вверх и вниз по трибунам.

Брекканы скоро заметили ее на балконе. Гул толпы нарастал, как волна, от их пристальных взглядов у Адайры побежали мурашки.

Они смотрели на нее, а она смотрела на них.

Но вскоре она почувствовала, что Брекканы собрались здесь по приказу. Когда девушка подошла к краю балкона, ее охватило то же чувство, что и накануне, когда она вслед за Дэвидом вышла на песчаную арену, – страха и тревоги. Это место ей не нравилось. Даже при свете факелов и великом множестве народу в нем было что-то зловещее.

– Иди ко мне, Кора.

Голос Иннес был спокойным и низким. Будто она почувствовала отвращение, которое испытывала ее дочь.

Адайра отвернулась от арены, чтобы разглядеть балкон, освещенный канделябрами и обрамленный синими портьерами. Он был небольшим. Рядом с каменной балюстрадой стояли два стула с высокими спинками, где лэрд могла сидеть, наблюдая за происходящим на арене, и маленький стол. На нем была бутылка охлажденного вина и два золотых инкрустированных самоцветами кубка.

Иннес уже уселась и разливала вино по кубкам. Адайра подошла и села, хрустнув левой коленкой.

– Сегодня какое-то событие? – спросила она, принимая кубок из рук Иннес.

– Да.

Адайра ожидала, что Иннес объяснит, какое именно, однако начинала понимать, что мать не из разговорчивых. Ее односложные ответы сводили Адайру с ума, и она уже хотела огрызнуться, но прикусила язык, когда Иннес указала на небо.

– Всякий раз, когда я объявляю бой на выбывание, – тихо начала лэрд, – тучи расходятся, будто северный властелин желает посмотреть на него сам. Только поэтому мне и кажется, что духам нравится наблюдать за течением нашей жизни на острове.

Адайра посмотрела вверх. Тучи раздвинулись, как длинные бледные гребни, обнажив яркую полную луну и горстку звезд.

Девушка смотрела в ночное небо, пленившись его красотой, которую она так часто видела и принимала как должное на Востоке. Эта картина смягчила ее, и напряжение, нараставшее с той минуты, как она увидела арену, ослабло. Она вспомнила Торина, Сидру, Джека. У нее в голове возникли их живые образы. Торин скачет верхом по холмам. Сидра собирает ночной цвет в саду. Джек идет по берегу с арфой в руках. Каждый из них смотрит на ту же самую луну, на те же самые звезды. Как они близко и так при этом далеко!

От этой мысли сердце Адайры пронзила такая боль, будто в него всадили кинжал по самую рукоятку.

Навеянные луной видения исчезли, когда ворота с шумом распахнулись.

На арену вышел высокий человек в доспехах. Его сапоги продавливали песок, а стальной нагрудник сверкал в свете факелов. На тыльной стороне рук, жилистой шее и выбритых участках его головы пигментом из вайды был нанесен орнамент. Лицо было суровым, пока мужчина не улыбнулся. А когда он поднял руки, народ приветствовал его громкими возгласами.

Адайра чувствовала, как от рева толпы сотрясаются доски у нее под ногами. Она выдохнула, глядя, как человек опустил руки. И зрители тут же затихли. Посмотрев на балкон, он тут же забыл о собравшейся толпе. Адайра чувствовала, как его глаза изучали ее лицо, когда он подошел ближе, а затем остановился в