Бесконечное пламя - Ребекка Росс

– А ты думал, я буду возражать?

– Да, – признался Джек. – Знаю: кажется, будто я бросаю клан и свои обязанности.

– Не переживай о том, что подумают другие. Но, думаю, я должен спросить тебя, как и когда ты собираешься отправиться в путь.

– Я пойду по реке, – ответил Джек. – Как можно скорее.

– То есть сегодня?

– Наверное.

– Не терпится, а? – поддразнил Торин.

– Кажется, я уже немало с ней в разлуке.

Некоторое время Торин смотрел Джеку прямо в глаза, но потом кивнул.

– Вижу, тебя не удержать, что бы я ни сказал. Даже то, какая глупость – идти на ту сторону, не предупредив Адайру.

– За нашей с ней перепиской внимательно следили. Ничего из того, что я ей пишу, не остается между нами.

– Да, Сидра мне говорила, – сказал Торин. – И все же, по-твоему, мудро огорошить Ади своим появлением?

– Я написал ей шифрованное письмо. Думаю, она прочтет между строк и поймет, что я иду к ней.

– Значит, ты оставляешь все на волю случая? – Торин скрестил руки. – Что, если Адайра не получит письма или твой шифр окажется таким хитрым, что она не догадается, что ты буквально идешь к ней? Что тогда?

– Тогда она удивится, когда меня увидит, – сказал Джек и прежде, чем Торин успел возразить, добавил: – И мне бы хотелось, чтобы ты написал письмо о моих намерениях. Я возьму его с собой на случай, если попаду в беду.

Торин нахмурился, но взял лист пергамента со стола и начал писать – вкривь и вкось, так что смотреть было больно. Он дал Джеку прочесть. Письмо было кратким, но по делу – в нем говорилось, что Джек прибыл на Запад, чтобы воссоединиться со своей женой, Адайрой, и не имеет никаких недобрых намерений в отношении клана Брекканов.

– Хорошо, – сказал Джек. – Запечатаешь его для меня?

Торин, похоже, был слегка раздосадован, но выполнил просьбу Джека и запечатал письмо сургучной печатью со своим оттиском.

– Могу я еще чем-то тебе помочь, бард? – протянул Торин.

Джек покачал головой, но потом спохватился.

– Присмотришь за мамой и сестрой, пока меня не будет? Последние лет восемь они отлично без меня справлялись, но я все равно переживаю. Не знаю, как долго меня не будет.

Торин помрачнел.

– Не волнуйся. О Мирин и Фрей позаботятся. И я хочу, чтобы ты мне написал, как только встретишься с Адайрой на Западе, чтобы никто тут о тебе не тревожился. – Он замолчал, будто хотел еще что-то сказать.

– Я извещу.

Торин по-прежнему выглядел тихим, задумчивым.

– Что случилось? – спросил Джек, начиная терять терпение.

– Ты же знаешь, что тебе нужно не только мое разрешение, чтобы уехать, – сказал Торин.

Да, Джек знал. Он вздохнул. Ему все-таки придется поговорить с Мирин.

* * *

Он застал мать дома. Их крофт снова стал пригодным для жилья, когда огонь вернулся в очаг. Мирин стояла у станка и ткала. В доме было тихо, в воздухе витали пылинки и дивные ароматы каши и теплого меда. Фрей ушла в школу в Слоуне.

– Только не говори, что в сад снова забрела корова, – сказала Мирин, не отрывая глаз от работы.

– Нет, – ответил Джек. – Я пришел спросить тебя об отце.

Пальцы Мирин застыли над станком, но ее взгляд метнулся к Джеку, стоявшему в другом конце комнаты. Он думал, что она может отмахнуться от его вопросов. Она так поступала много лет, когда он был маленьким, когда ему отчаянно хотелось узнать, кто его отец и почему его нет с ними. Но Мирин заметила решимость в его позе и в отчужденном взгляде, будто Джек был уже на полпути на Запад.

Мать редко отрывалась от работы, но на этот раз отошла от станка.

– Сядь, Джек, – сказала она, начав заваривать чай, чтобы занять руки.

Джек сел за стол, терпеливо наблюдая за матерью. Она налила им по чашке чая, прежде чем сесть за стол напротив него, и он заметил, что мать выглядит бледной и изнуренной. Все оттого, что она ткала тартановые пледы. И Джек едва удержался, чтобы не оглянуться на станок.

– Что ты хочешь знать? – спросила Мирин.

– Для начала – как его зовут.

Она помедлила, но, когда ответила, голос ее звучал уверенно.

– Найл. Найл Бреккан. Он взял эту фамилию, когда его сделали Хранителем Приграничного Леса, как символ его верности.

Джек на мгновение замолчал, задумавшись об отцовском имени. Найл Бреккан.

– И ты говоришь, он живет вверх по реке, недалеко отсюда?

– Да. В домике в лесу, на берегу реки.

Мирин обводила пальцами край своей чашки.

– Он живет там один?

– Насколько я знаю, да. А что? Почему ты об этом спрашиваешь, Джек?

– Потому что я отправляюсь на Запад к Адайре и хочу его найти.

Мирин почти не удивилась. И тут Джек понял, что она ждала этого мгновения. С тех самых пор, как открылась правда и Адайра уехала, она надеялась, что он соберет вещи и отправится на другой конец острова. Он целый месяц тянул с отбытием, и, по-видимому, это оказалось дольше, чем рассчитывала Мирин.

– Мне нужно тебе кое-что сказать, Джек, – прошептала она, и его сердце сжалось от страха. – Я виделась с твоим отцом несколько недель назад. В ту самую ночь, когда сюда явились Брекканы, требуя встречи с Адайрой. В ту ночь, когда все изменилось. – Мирин замолчала и схватилась за горло, будто у нее перехватило дыхание. Джек слушал, стараясь не пропустить ни слова. – Как ты знаешь, твой отец выдал тайну реки Морэю Бреккану. Найл тогда, наверное, заключил сделку, благодаря которой смог в последний раз увидеться со мной, прежде чем понести наказание за свое преступление, за то, что отнес Адайру на Восток. Поэтому его привели ко мне. Мы с Фрей… мы были там, в том углу, приготовившись к набегу, а Брекканы приволокли твоего отца в дом, связанного, словно преступника.

Удивляясь, почему Мирин не рассказала об этой встрече раньше, Джек хотел было рассердиться на нее, но увидел, как она утирает слезы.

– Они назвали его Клятвопреступником и лишили титула и имени, – продолжила она. – Я едва успела перевести дух, так удивилась, снова увидев его. И когда они его уводили, я ничего не сказала.

Джек обошел стол, чтобы сесть рядом с Мирин. Он взял ее за руку, почувствовав, какая она холодная и худая. Рука, которая вплела несметное множество чар в тартановые накидки. Теперь он держал мать за руку, пока она плакала. Мирин не давала воли слезам много недель, много лет, и вот