Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Ее что-то тревожило, и на сердце тяжким камнем легла мысль о том, что она была не вполне уверена в нем, чтобы поделиться своими тревогами.

«А с чего ей тебе что-то рассказывать? Ты вспыльчивый, непрозорливый и никогда не приходишь домой вовремя. Ты слишком много пьешь и застрял в прошлом».

Торин сидел в траве, погруженный в воспоминания. Всего несколько недель назад его ранили зачарованным клинком, лишив голоса. Слова, которые он был не в силах произнести, жгли его, как угли. Как ему хотелось рассказать Сидре все, о чем он молчал!

Он больше не хотел тратить время, которое не наверстать. Неужели он не усвоил этого самого жестокого урока? «Очнись! – казалось, кричал ему остров. – Открой глаза, Торин. Посмотри, в кого ты превращаешься».

Торин встал, стряхнув росу с накидки. Он не хотел ни на миг продлевать разлуку с Сидрой. Не хотел, чтобы что-то встало между ними.

Он зашагал к дому и краем глаза заметил огонек, привлекший его внимание. Будто бы вдалеке виднелся свет из открытой двери.

Торин остановился. Когда он спускался в долину, то не заметил домов. Но не было никаких сомнений, что теперь он видел волшебную дверь, и ее свет пронзал покрывавшую холмы темноту. Она так и манила его к себе.

Торин подошел с большой осторожностью, держась за рукоять кинжала.

Полукруглая дверь открывалась прямо из склона холма, а над притолокой свисали длинные пучки травы. Торин стоял у порога, не в силах сдвинуться с места. Прищурившись, он заглядывал в проем, пытаясь рассмотреть, куда он ведет, но дальше был поворот, уводящий вглубь земли. Туда, куда взор Торина не мог проникнуть.

Это были врата в царство духов.

Когда он был маленьким, то мечтал их найти. Наслушавшись сказок, рассказанных отцом, он начал искать эти врата по всему острову, хоть они и были скрыты от глаз смертных. Они прятались среди скал, под водопадами и деревьями. В траве, под водой и в садах. Врата являлись только тем, кого духи высоко чтили.

И вот Торин стоял перед открытой дверью, которая звала его неведомо куда, и обмирал от страха.

«Куда ты меня приведешь? Почему открылась мне?»

Свет начал меркнуть. Дверь была готова закрыться, и Торину пришлось поспешно взвесить все риски и выгоды такой авантюры.

Если он войдет, ему представится возможность лицом к лицу поговорить с духами. Он знал, что приглашен из-за порчи, и отчаянно хотел найти ответы на свои вопросы. Если он откажется и дверь закроется, вдруг у него больше не появится шанса узнать, с чем они на самом деле столкнулись в садах? Вдруг порча продолжит переходить от деревьев к людям и, возможно, в конце концов поразит всех вокруг?

Но если он войдет… трудно сказать наверняка, как долго он там пробудет. Скорее всего, день-два, но Сидра не будет знать, где он. Мысль о том, как она будет тревожиться, пронзила Торина, будто копьем. Он представил, что может статься с ней из-за его пропажи.

Однако мужчина твердо знал одно: она сильная и проживет без него. Она продолжит жить дальше, даже если он сгинет. Она позаботится, чтобы в клане все шло по-прежнему, пока он не вернется.

«Сидра», – выдохнул он так, чтобы ветер подхватил.

Торин знал, что бы выбрала она, окажись сама перед такой дверью. Помедлив еще немного, лэрд шагнул за порог.

14

Джек стоял в реке, глядя вверх по течению.

Было позднее утро, и он задержался, насколько мог, позавтракав с Мирин и Фрей и разбираясь с возникшими в последнюю минуту делами на крофте. И вот настало время уходить.

Он шел налегке – положив в сумку несколько запасных туник, письмо Торина и арфу.

«Ответ ты найдешь у Брекканов».

Голос Лорда Пепла раздался у Джека в голове, когда он шагнул вперед.

Потоки воды обегали его щиколотки, просачиваясь в сапоги. Вдоль берега росли пучки похожей на белую пену таволги. Чем выше по течению поднимался Джек, тем более дремучим и корявым становился Приграничный Лес с плотно сомкнутыми стволами сосен, елей, тсуг и рябин. У их корней бурно цвела россыпь фиалок и подмаренника, узорчатые тени от древесных крон ложились Джеку на плечи, защищая его от солнца. Несколько листочков спланировали на поверхность воды, Джек медленно вытащил кинжал из ножен на поясе.

Он ждал, когда окажется на клановой границе, на рубеже двух владений. Он подумал о своем отце, который нес по этой реке Адайру двадцать три года назад, пока она была еще болезненной малышкой. Кровь, смешавшаяся с водой, помогла Найлу Бреккану скрывать свои перемещения через границу, когда он неоднократно приходил к Мирин в ее дом на холме. Морэй также пользовался этой тайной брешью в зачарованной границе, с помощью цветков Оренны похищал девочек и без опаски бродил по восточным землям.

Джек был не первым, кто использовал реку в своих целях, кто проливал кровь в ее бурные потоки, чтобы перейти с одной стороны границы на другую. Он был не первым, но надеялся стать последним. Возможно, силы его музыки хватит, чтобы залатать эту рану на теле острова.

Он полоснул клинком по ладони. Боль была резкой, но тут же прошла. Когда кровь начала стекать с пальцев, растворяясь в воде, он шагнул вперед, перешел границу и вступил на Запад.

* * *

Адайра стояла перед зачарованной дверью новой библиотеки. На поясе у нее висел меч, а на плече – сумка, набитая листами пергамента. Она не знала, что найдет за этой сияющей деревянной створкой, но надеялась увидеть безлюдный зал, где будут только книги и свитки. После поединка она избегала Иннес и Дэвида, отказываясь от трапез в их покоях и верховых поездок по пустошам. Адайра понимала, что не сможет долго прятаться, но хотела располагать всеми сведениями, какие только сумеет собрать, когда снова окажется с ними лицом к лицу.

Она хотела изложить свою позицию.

Адайра проколола палец и приложила руку к дереву. Дерево впитало ее кровь, и зачарованный замок открылся.

Девушка робко переступила порог, оглядывая зал. Но ее надежды оправдались: она была здесь единственным посетителем. Она положила сумку на стол переписчика, стоявший перед тройным арочным окном. Было раннее утро, и сероватый свет был еще слишком тусклым, чтобы как следует писать или читать, поэтому она принялась неспеша зажигать свечи в зале.

Адайра глубоко вдохнула, наслаждаясь вековым