Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Тем утром ее раскаяние было будто ушиб на руке, к которому до сих пор больно прикоснуться.

– Его здесь нет, – ответила Сидра, хотя сердце у нее сжалось. – А что?

– Я надеялась, что найду его тут.

– Разве он не в замке? Я думала, что он будет со стражниками во время полуденных учений.

– Сегодня я его еще не видела, – ответила Ивейн. – Утром у нас была запланирована встреча с Советом насчет порчи. Он не пришел, а мы обе знаем, что это на него не похоже.

– Мы с ним поругались накануне, – хриплым голосом призналась Сидра. – Он ушел сердитый. Я решила, что он переночует в замке.

– Если и так, то его никто не видел.

– Значит, с ним что-то случилось после того, как он ушел. Я… – Сидра была не в силах говорить о том, что могло произойти. Казалось, рот у нее был полон битого стекла, которое ее исполосует, произнеси она еще хоть слово. Но перед мысленным взором проносились всевозможные картины. Торин стремительно уходит в темноту. Идет по холмам. Падает в болото. Ломает ногу, сделав неверный шаг. Плутает, замороченный переместившимися холмами, озерами и долинами.

– Мамочка! – Мэйзи потянула ее за юбку. – Можно овсяную лепешку?

Сидра очнулась от этих мыслей, но страх ее не отпускал. Она резко втянула воздух и взглянула на дочь, румяную и доверчиво улыбавшуюся.

– Да, только одну, – сказала Сидра.

Мэйзи потрусила к кухонному столу, и Сидра снова посмотрела на Ивейн. Лицо у капитана ничего не выражало, но в ее темных глазах мелькали проблески страха – того же, что испытывала Сидра, словно они стояли на тонущем судне, теряя драгоценное время, а холодная вода поднималась все выше и выше.

– Куда он мог пойти? – вполголоса продолжила Ивейн. – Я могу начать прочесывать холмы, но поиски пойдут быстрее, если ты сможешь указать какое-то значимое для него место. Или, может, для тебя?

Сидра задумалась. Воспоминания мерцали у нее в голове, неуловимые, как лучи солнца на озерной глади, но на ум ничего не приходило. Она подумала о своем прежнем доме, где они с Торином впервые встретились. Где решили стать одним целым, хотя все вокруг, казалось, шло прахом.

– Может, долина Скалистой Гавани, – ответила Сидра.

Это было безмятежное местечко, поросшее густой сочной травой, на которой паслись стада овец. Время там будто замедлялось. Представив себе долину, Сидра вдруг поняла: трудно вообразить, чтобы Торин там пострадал.

– Честное слово, больше ничего не приходит в голову, – сказала она. – Но дай я отведу Мэйзи к Грэму. Это быстро, и я поеду с тобой.

Ивейн кивнула и вернулась к привязанной у калитки лошади.

Сидра оставила дверь открытой и попятилась. Ноги налились свинцом, а страхи стали множиться устрашающими темпами. Она неотрывно глядела туда, где в последний раз видела Торина, а за порогом назревала гроза. Вскоре полил дождь, а ветер взметнул опавшие листья. Сад склонился перед грозой, зелень поникла, капуста покрылась брызгами грязи.

Только почувствовав на лице мелкие капли летнего дождя, Сидра стала намечать в голове четкий план действий. Она отыщет Торина, но сначала нужно отвести Мэйзи к Грэму. Она застегнула зеленую тартановую накидку пряжкой на плече и заплела волосы в косу, готовясь к длинному и тяжелому дню под дождем. Потом надела на Мэйзи кожаные сапожки и завернула ее в толстую шаль. Вместе они поспешили вверх по холму, где жил отец Торина.

Грэм удивился, но очень обрадовался, увидев их у себя на крыльце, забрызганном каплями дождя.

– А, Сидра! Мэйзи! Проходите-проходите!

Мэйзи поспешила войти и тут же отвлеклась на чашу с безделушками, которые Грэм привез с материка и держал на табурете. В его доме царили полный хаос и беспорядок, зато было полно разных сокровищ. Сидра не возражала против такого бедлама, а вот Торин его не выносил. Она закрыла за собой дверь и попыталась унять сердцебиение.

– Папа, могу я с тобой поговорить? – тихо спросила она.

– Конечно, – сказал Грэм. – Садись за стол. Давай налью тебе чаю.

Сидра не двинулась с места. Сердце у нее билось так сильно, что она чувствовала, как его стук отдается в запястьях, на шее. Ее начало тошнить, и она еле сдержалась, чтобы не заткнуть нос. Она не знала: то ли от волнения, то ли от странного неприятного запаха в доме, но она пыталась удержать завтрак внутри.

– Я не могу остаться, – удалось проговорить ей. Грэм заметил ее натянутый тон.

– Вот как! – Ее свекр, приподняв брови, поставил чашку на стол. – Присядь хотя бы на минуту. Пусть гроза немного утихнет.

– Ивейн ждет меня на дороге, – сказала Сидра.

Она дрожала и никак не могла успокоиться. Грэм поспешил к ней и осторожно взял ее под руку.

– Ну-ка, присядь, девочка, – прошептал он. – Ты бледна, как привидение.

– Я… – Сидра вздохнула, и страх будто тисками сдавил ее грудь. Она послушно пошла за Грэмом к столу.

– Расскажи, что тебя тревожит, Сидра, – попросил Грэм, наливая ей чаю.

Она села на лавку и взяла у него из рук чашку, хотя чувствовала, что время поджимает. Нужно было спешить к Ивейн. Нужно прочесывать холмы в поисках Торина. Она теряет ценные мгновения, рассиживаясь здесь с чашкой теплого чая в руках.

Но Грэм знал Торина почти так же хорошо, как Сидра. Вдруг ему в голову придет какая-то неочевидная догадка о том, где может быть его сын? Что-то, до чего она сама не додумалась.

Сидра убедилась, что Мэйзи занята – девочка как раз обнаружила кошку, свернувшуюся у очага, – и прошептала:

– Торин пропал.

Грэм опустился на стул напротив и стал слушать ее рассказ о событиях прошлой ночи. Закончив, она совсем охрипла.

– У тебя есть предположения, куда он мог пойти? Мы можем сначала поискать там.

Грэм с шумом выдохнул. Рассказ Сидры был для него будто удар под дых. Он поскреб седую бороду – жест, тут же напомнивший Сидре о Торине. Целительница сморгнула слезы, ожидая ответа.

– Я знаю не больше твоего, Сидра, – наконец печально ответил он. – Но вчера ночью я слышал, как он тебя звал.

– Что? – воскликнула она, вскакивая с лавки. – Он больше ничего не сказал? Он попал в беду?

– Не похоже, чтобы он был в беде, – поспешил возразить Грэм, тоже вставая. Старик наклонил голову в сторону Мэйзи, которая уже встревоженно смотрела на них, широко открыв глаза. – Он произнес твое имя с любовью, но будто бы вздохнул со смирением. Словно прощаясь.

Сидра не знала, как это понимать. Это известие было