Бесконечное пламя - Ребекка Росс

Идиллическую картину портил только сад. Зелень была тощей и клонилась к югу, будто по ней от души прошелся северный ветер. И хотя грозы не ожидалось, было пасмурно.

Джек вышел из воды и направился вдоль каменной стены к дому. Стоя с северной стороны, он пока не увидел никаких признаков жизни, кроме кур в загоне, и ждал, не заметят ли его. Но изнутри не доносилось ни звука. Он осторожно подошел по дорожке к входной двери и постучал.

Джек не знал, чего ожидал – Мирин намекала, что отца может не быть в живых, – и поэтому, когда дверь открыла пожилая женщина, бард лишь с изумлением уставился на нее.

Она широко распахнула глаза, удивившись не меньше его самого. Ее взгляд скользнул ему за спину, словно она ожидала увидеть там его спутников.

– Я один, – тихо сказал бард. – Я…

– Подожди, не говори, – предостерегла она.

Джек почувствовал, как ветерок коснулся волос. Ветер был западным, ему Джек доверял больше всего, хотя внутри еще не утих страх при воспоминании о принявших физический облик духах ветра.

– Заходи, сынок.

Войдя, Джек окинул помещение взглядом. Дом отца был незамысловатым жилищем с установленным в гостиной камином. Его кладка почернела от сажи. На каминной полке, сделанной из переплетенных ветвей, красовалась коллекция черепов животных и замысловато расставленных свечей. Письменный стол, стоявший у стены, был беспорядочно завален книгами в кожаных переплетах и листами пергамента и уставлен чернильницами. У задней двери виднелась высокая корзина с целым пучком тростей. К потолочным балкам на кухне были подвешены чугунные котелки и пучки трав.

Джек пытался представить, чтобы его отец жил в таком месте, но не мог вообразить эту картину. Наконец он обернулся к встретившей его женщине.

– А где Хранитель Приграничного Леса?

– Моего сына здесь нет, – ответила она.

Джеку еле-еле удалось сохранить самообладание. Но сердце у него заколотилось в смятении и изумлении, когда он понял, что перед ним его бабушка. Он не мог себе даже представить, что когда-нибудь встретится с ней. Вот и еще одна ниточка, еще один корешок, соединявший его с Западом.

Он беспомощно разглядывал бабулю. У нее были посеребренные сединой волосы, заплетенные в косы и уложенные вокруг головы. Лицо покрывали крапинки и глубокие морщины от многолетнего противостояния натиску ветра. Она была маленькой и жилистой. Поверх простого домотканого платья на ней был надет тартановый фартук в брекканских оттенках. Спина у нее ссутулилась, словно всю жизнь она несла тяжкую ношу, а глаза были цвета восточного неба после грозы.

– У меня что, второй нос вырос? – спросила она, но тон был несерьезным, хозяйка дома его дразнила.

Джек заморгал и вспыхнул.

– Прости меня. Я…

– Ты голоден? Садись у огня, я тебе чего-нибудь принесу.

Он продолжал стоять, опешив от ее доверия и гостеприимства. Но потом заметил, что старушка тоже его изучает. Его длинные каштановые волосы с одной серебристой прядью, высокую хрупкую фигуру, изящные руки и глаза, похожие на две полных луны. И он подумал: «Вдруг она видит во мне что-то от своего сына? Вдруг знает, кто я ей?»

– Давай же! – поторопила она, и Джек понял, что этой женщине глупо перечить.

Он не мог не улыбнуться, снимая кожаную котомку. Сел на стул у очага, где неярко горел огонь, и стал смотреть, как бабушка прошла к кухонному столу, где рядом с пучком трав стоял пирог. Джек не хотел есть, но, когда бабушка принесла ему кусок, не отказался.

– Ты – сын Найла, – сказала она.

Джек застыл, не донеся кусок до рта. Вот он и нарушил данное Мирин обещание с первым же встречным Брекканом.

Его страх, наверное, был написан у него на лице, потому что бабушка сказала:

– Не переживай. Я сохраню твой секрет, как вот уже многие годы храню другие. Тебя выдала улыбка.

– Улыбка?

Бабушка кивнула.

– Да-да. Ты, должно быть, почти во всем пошел в мать, но улыбка у тебя от моего сына. Я ее везде узнаю.

От этих слов Джек чуть не расплакался. До сих пор он и не знал, как истосковался без родства, без семьи. Он принялся есть пирог, чтобы отвлечься, в надежде едой заполнить пустоту, которую ощущал. Бабушка приготовила им по чашке чая и села напротив него у очага. Молчание становилось неловким, будто никто из них не знал, как его нарушить.

– У тебя есть имя? – ласково спросила она наконец.

– Меня назвали Джоном, но все зовут Джеком.

Бабушка наморщила лоб. Она хмурилась, и сначала Джек решил, что она сердится, но когда она заговорила, голос у нее дрожал от переполнявших ее чувств.

– Джоном звали моего мужа.

Все эти годы Джек терпеть не мог имя, которое Мирин дала ему при рождении, и ни за что не хотел на него отзываться. А теперь взглянул на него как на еще одну нить, связывавшую его с семьей, о которой он мечтал.

– Я – Элспет, – сказала старушка, откашливаясь. – Но ты можешь называть меня как угодно.

«Она что, намекает, что я могу называть ее бабушкой?»

Джек отхлебнул глоток чая. Тот был слабым, словно хозяйка заваривала один сбор уже несколько раз, зато слаще того, что делала Мирин. И Джек с удовольствием выпил всю чашку.

– А зачем тебе понадобилось идти на Запад, Джек? – спросила Элспет.

Он снова улыбнулся, потому что ответы казались странными и невероятными, будто он был во сне. Но нет, он сидел напротив своей бабушки в доме отца в западных владениях – такого бард и представить себе не мог.

– Я пришел, чтобы быть рядом с женой.

– Ты женился на женщине из клана Бреккан?

Он кивнул и чуть не произнес имя Адайры, но спохватился.

– На леди Коре.

У Элспет округлились глаза. Она отпила чаю, будто пыталась запить то, что хотела сказать на самом деле. От этого жеста Джек занервничал и начал лихорадочно соображать.

– У нее здесь все складывалось хорошо? – осмелился спросить он. – Я надеялся, что народ клана проявит гостеприимство.

– Да-да. Похоже, леди Кора нашла свое место среди нас, хотя с тех пор, как открылась правда, меня сослали в этот дом. А ветер порой не желает нести вести вглубь леса.

– Значит, ты в Приграничном Лесу вместо моего отца?

– Не совсем, – ответила Элспет, склонив голову набок и продолжая разглядывать Джека. – Что тебе вообще известно, деточка?

– Об отце? Немногое, – признался Джек. – Я надеялся найти его здесь.

– Мне жаль, но он больше не вернется в этот лес.

Сердце у