Сеть Гефеста - Александр Николаевич Андрюхин

– Мы с мужем, – равнодушно ответила женщина. – Но его сейчас нет дома.

– Вы здесь прописаны? – подозрительно сощурился опер.

– Кто же нас здесь пропишет? – нехотя ответила женщина, едва сдерживая зевоту. – Квартиру снимаем.

– Можно взглянуть на ваши паспорта?

Женщина показала свой паспорт. Она оказалась жительницей Ростова. По поводу паспорта мужа, которого в процессе разговора дважды назвала сожителем, сказала, что понятия не имеет, где он его прячет. Однако заверила, что у него с пропиской все нормально.

Вот в эту минуту Степанову и померещилось, что на кухне звякнули посудой. «Ах, все-таки дома? – злорадно мелькнуло в голове. – Это наводило на определенные мысли. Ведь если совесть чиста, зачем скрывать, что дома?»

Степанов и глазом не повел. Наоборот, расплылся в улыбке и извинился за беспокойство. Затем, словно о чем-то вспомнив, достал из кармана фоторобот и показал женщине.

– Посмотрите внимательно, случайно нигде не видели этого человека?

– Нет! – покачала головой женщина. – Никогда не видела.

В ее облике было столько равнодушия, что брала досада. Она даже не полюбопытствовала, за что разыскивается этот человек, и сразу же, как только опер сделал под козырек, захлопнула дверь. «Просто динозавр, а не баба», – с досадой подумал Степанов, спускаясь по лестнице. Еще он подумал, что они ошиблись и зря поставили здесь засаду.

Однако по выходе из подъезда опер заметил, что окна на третьем этаже квартиры, в которой он только что был, потухли. «Ага, секут из окна! – воспрянул духом Степанов. – Значит, насторожились. Отлично!»

Опер сделал вид, что направляется в соседний подъезд, однако, не дойдя, озабоченно посмотрел на часы и остановился в раздумье. Почесав затылок, он махнул рукой и, развернувшись, быстрым шагом почесал прочь. Это был театр для тех, кто наблюдал за ним из дома. Завернув за угол, Степанов в одну минуту обежал переулок со стороны улицы и вновь вошел в него с противоположного конца, где в тени киоска под деревьями стояла темно-синяя «шестерка» с тонированными стеклами.

– Володя, мы не поняли твоего маневра. Поясни! – заржали в машине мужики.

– Сейчас поймете! – ответил опер, усаживаясь на заднее сиденье и вальяжно закуривая сигарету. – Посмотрите, свет опять включили.

Однако не успели коллеги приколоться по поводу включенного света, как ожившая рация сообщила, что стоящий на «прослушке» абонент только что позвонил кому-то на сотовый номер. Дословно он сказал следующее:

– Срочно сваливаем! Еду к тебе! Объясню на месте.

Кому он звонил – мужчине или женщине – не установлено. С другого конца ответа не последовало. Зато удалось засечь номер абонента, которому позвонил наблюдаемый.

Опергруппа насторожилась. И не напрасно. Через десять минут из второго подъезда дома номер шесть вышел невысокий плотный человек в черном пальто. На его плече висела большая спортивная сумка. Он быстрым шагом направился к автобусной остановке. Стоящая за киоском «лада» с тонированными стеклами не спеша тронулась за ним.

Прохожий в черном пальто явно занервничал и ускорил шаг. На углу машина резко обогнала единственного прохожего и перекрыла ему дорогу. Из «шестерки» выскочило четверо молодцов в гражданской одежде, которые, предъявив удостоверения, потребовали у прохожего паспорт.

– А в чем дело? – удивился он.

– Ничего страшного, – успокоил Степанов. – Плановая проверка.

Мужчина нехотя залез в карман и достал требуемый документ.

– Геннадий Заточин, – произнес вслух Степанов, сверив оригинал с фотографией. – 1964 года рождения. Прописочка, так-так, Сыктывкарская. Ага! Давно в Ростове?

– Ну, допустим, месяц, – неуверенно ответил мужчина.

– А почему не зарегистрированы? Разве вы не знаете, что по прибытии на место следует зарегистрироваться в течение трех дней? Пройдемте в машину!

– А что я сделал? – возмутился прохожий.

– Нарушили закон! Придется вам проехать с нами в участок.

Прохожего взяли под локотки и развернули к машине. Степанов пошел сзади. И как он только разглядел в темноте, что из-под полы задержанного соскользнуло что-то в сугроб.

– Стойте! – завопил Степанов. – Он скинул ствол!

Незарегистрированному немедленно заломили руки. Опер разгреб руками снег и счастливо улыбнулся. Это действительно был пистолет. Степанов осторожно взял его за ствол (итальянский, кажется, «беретта») и поднес к лицу задержанного.

– Ваше?

– Впервые вижу! – прохрипел мужчина.

Подозреваемого обыскали с включенной камерой. На его поясе вместо ремня висел патронташ с патронами от ПМ. Степанов вынул один и потребовал посветить фонариком. Гильза была обточена.

– Тоже не ваше? – ухмыльнулся он.

– Нет! – прохрипел мужчина в объектив камеры. – Я хочу сделать заявление! Они мне только что прицепили этот пояс.

Более наглого подозреваемого Замятин не видел за всю жизнь. Заточин отрицал все. Пистолет подкинули, патроны подкинули. На съемной квартире задержанного обнаружили тиски и напильник с металлической пылью, которые немедленно отправили на экспертизу. Но и тиски, по заявлению Заточина, ему тоже подкинули. Кроме тисков в квартире нашли ворох объявлений из газеты «Из рук в руки», а также нарисованные его рукой схемы подходов к домам.

– Почерк на объявлениях также не ваш? – скептично выгнул брови следователь.

– Не мой! – угрюмо ответил подозреваемый. – Объявления мне подкинули мусора. Я требую проведения экспертизы.

– Да проведем, проведем мы экспертизу, – вышел из себя Замятин. – А по поводу якобы подкинутых улик, не слишком ли много чести?

– Я требую прокурора! Меня при задержании били.

Во время опознания, как только в комнату ввели Светлану Лебедеву, она сразу уставилась на Заточина и от волнения затряслась:

– Это он, он! Я его узнала.

– Подстава! – завопил Заточин.

Сосед-компьютерщик тоже без раздумья указал на него. Словом, улик было предостаточно, однако наглец продолжал упорно отрицать вину и утверждать, что обвинение против него сфабриковали.

Сожительница Заточина призналась, что разносила по комиссионным магазинам электронику и фотоаппараты, которые приносил Геннадий неизвестно откуда. Откуда приносил, он не говорил, а ей поинтересоваться было невдомек. Из комиссионных магазинов были изъяты ноутбук «Сони» и несколько видеомагнитофонов. Их сдала на комиссию по своему паспорту сожительница Заточина. Однако ее соучастие доказать не удалось, и она проходила по делу как свидетель.

Следствие по этому делу было завершено в рекордно короткий срок. Пятнадцатого февраля (в этот день Надежда прервала отношения с Курниковым) его передали в суд. Все экспертизы были произведены, улики подтверждены. Следственному отделу прокуратуры больше нечего было добавить. Вину Заточина практически доказали, так что пожизненный срок ему был обеспечен.

Но Замятин никак не мог отделаться от мысли, что у Заточина был соучастник. Его сожительница исключалась. Соучастник явно был мужчиной. Вполне вероятно, что за пятнадцать минут до задержания Заточин звонил именно ему. Удалось определить не только номер, но и установить, на кого этот номер был оформлен. А оформлен он был на Сергея Якутова, того самого мужика, чей паспорт обнаружили в машине