Берлинская Защита - Владимир Пайлодзе

Но чтобы не пропустить выход второго тома («Да будет Княжество») и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Интерлюдия. Предатель

Интерлюдия. Предатель.

Операция американской разведки в Доломитовых Альпах, получившая в секретных циркулярах Лэнгли кодовое название «Тевтонский вор», началась на третий день Олимпиады. Куратор европейского отдела ЦРУ Майклсон сидел в арендованном через подставных лиц неприметном деревянном шале на самой окраине Кортина-д'Ампеццо. Тяжелые шерстяные занавески были плотно задернуты, защищая комнату от посторонних глаз и леденящего альпийского ветра.

Перед куратором у весело потрескивающего камина стоял рослый, бледнолицый парень в шерстяном спортивном костюме сборной СССР — Альфред Витолс, эстонский лыжник-двоеборец. Парень нервно переминался с ноги на ногу, его пальцы судорожно теребили молнию олимпийки, а в глазах метался лихорадочный блеск загнанного в угол человека. Каждый шорох за окном заставлял его вздрагивать.

Для всей советской делегации Витолс был примерным комсомольцем из Таллина, гордостью прибалтийского спорта. Но картотека МГБ, которую Володя Ворон выгрузил из своего далекого двадцать первого века, помнила совершенно другое. Его родной дядя был видным командиром прибалтийских «лесных братьев», расстрелянным по приговору военного трибунала в сорок восьмом году. Мать Витолса плакала на похоронах. Сам Альфред тщательно скрывал свое прошлое, но до сих пор люто, со свинцовой хуторской ненавистью презирал и советскую власть, и лично товарища Сталина.

— Ты уверен, что тебя никто не видел, парень? — Майклсон хладнокровно плеснул в тяжелый стакан на два пальца шотландского виски и протянул эстонцу. Его голос был ровным, профессиональным — голос человека, который за долгие годы работы привык не показывать эмоций.

— Никто, — Витолс жадно припал к толстому стеклу, глотая обжигающий алкоголь, отчего его зубы мелко и дробно застучали о край. — Вчера вечером, когда хоккеисты ВВС шумно праздновали разгром швейцарцев в манеже, я воспользовался всеобщей суматохой и пробрался в закрытую тренерскую. Спецсвязист как раз ушел на доклад к генералу Власику. Аппарат лежал прямо на столе, в кожаной кобуре. Рядом была тяжелая коробка с никелированными штырями — их индукционное зарядное устройство. Я забрал всё, до последнего провода. Полный комплект.

Дрожащими от адреналинового отката руками эстонец залез во внутренний карман куртки и бережно, словно хрустальную вазу, выложил на зеленое сукно стола изящный, невероятно легкий брусок из матового фрезерованного авиационного титана. На его задней панели тускло поблескивало выжженное лазером наливное забайкальское яблочко, а сбоку красовалась четкая надпись: «М-2. РИСК-СССР».

Майклсон внимательно посмотрел на прибор. Его лицо оставалось спокойным, но внутри просыпался тот самый азарт профессионала, который понимает: перед ним что-то необычное.

— Мои условия, сэр? — тихо, но твердо произнес Витолс. — Вы официально обещали. Паспорт гражданина США, вилла в Майами и сто тысяч долларов на защищенный счет в банке. Если меня поймают люди Власика — меня расстреляют прямо за забором олимпийской деревни без суда и следствия. Моя жизнь стоит дорого.

— Ты получишь всё, парень, — спокойно ответил Майклсон, легким движением забирая трофейный телефон из его пальцев. — Завтра утром дипломатическая машина с неприкосновенными номерами доставит тебя в американскую оккупационную зону в Австрии. Настоящая свобода имеет свою высокую цену, и ты её только что оплатил.

Витолс кивнул, быстро развернулся и вышел из шале. Майклсон проводил его взглядом и тихо произнес сам себе:

— Бедный парень. Он думает, что спасся.

Куратор ЦРУ достал из сейфа дипломатический контейнер с двойным дном и аккуратно уложил туда титановый брусок. Через два часа курьер с дипломатическим паспортом уже садился в самолёт до Вашингтона.

Чего в этот миг не знали ни спокойный куратор ЦРУ, ни напуганный предатель Витолс — так это того, что вся кража от первой до самой последней секунды шла под полным, ежеминутным контролем оперативников Николая Власика. Володя Ворон лично, жестко настоял на том, чтобы шпиону дали беспрепятственно вывезти аппарат. Наш сибирский кремний обладал одним уникальным, скрытым свойством: даже в полностью выключенном состоянии РИСК-чип «М-1» внутри титанового корпуса активировал микроскопический пьезоэлектрический контур, питающийся от остаточных токов.

Телефон превратился в идеальный, недосягаемый для любых западных сканеров жучок, который через секретную загоризонтную радиостанцию в Карлсхорсте транслировал каждое слово американцев прямиком на пульт Лаврентия Берии в Москву. Капкан был взведен.

За два дня до этого я сидел в кабинете Власика в нашем закрытом представительстве в Кортине. Передо мной лежали фотографии Витолса — сделанные скрытой камерой в шале Майклсона.

— Товарищ генерал, — сказал я спокойно, — Витолс попытается украсть телефон. Мы знаем это из моих... источников. Но мы не будем его останавливать. Мы дадим ему украсть. А потом проследим, кому он передаст. Это наша возможность выйти на американскую резидентуру в Италии.

Власик посмотрел на меня скептически:

— А если он действительно сбежит?

Я спокойно ответил:

— Он не сбежит. Мы проследим за ним от шале до границы. И когда он передаст телефон — арестуем. А телефон останется у американцев, но с жучком.

— Зачем арестовывать? — спросил Власик. — Пусть думают, что сбежал.

— Чтобы он не понял, что его использовали. Чтобы американцы думали, что он провалился сам. И чтобы он не мог рассказать, что мы знали заранее.

Власик кивнул:

— Хорошо. Действуем по вашему плану.

Теперь, когда Витолс вышел из шале, я знал: всё идет по плану. Оперативники Власика следовали за ним по пятам.

Витолс вышел из шале и побежал к лесу. Но через сто метров он увидел: на дороге стоят два человека из советской делегации. Они молча смотрели на него. Витолс остановился, поднял руки.

— Я... я просто гулял, — пробормотал он.

Его молча схватили за руки и повели обратно. Витолс понял: всё кончено. Его предали. Или он сам себя предал, когда решил украсть.

Через час я сидел в подвале МГБ напротив Витолса. Он был бледный, дрожал, его глаза бегали по комнате, словно он искал выход. Но выхода не было.

— Зачем ты это сделал, Альфред? — спросил я спокойно, разложив