Берлинская Защита - Владимир Пайлодзе

Он молчал. Его руки дрожали так сильно, что он не мог удержать их на коленях.

— Вот твой дядя, командир лесных братьев, — я указал на первую фотографию. — Вот его расстрел. Вот твоя мать, которая плачет на похоронах. Ты думаешь, мы не знали? Мы знали всё, Альфред. Мы ждали, когда ты сам себя выдашь.

Он заплакал. Слёзы текли по его бледному лицу, капали на стол.

— Они обещали мне свободу... — прошептал он.

Я жестко ответил:

— Свобода не приходит через предательство, Альфред. Она приходит через достоинство. А ты его потерял..

Он опустил голову. Я встал и вышел.

На следующий день военный трибунал в закрытом заседании приговорил Альфреда Витолса к высшей мере наказания — расстрелу. Приговор был приведён в исполнение ночью, в заброшенном горном шале в десяти километрах от олимпийской деревни. Тело оставили там же, сымитировав следы борьбы.

Утром итальянская полиция нашла тело. Официальная версия гласила: лыжник-двоеборец Альфред Витолс убит при ограблении в Кортина-д'Ампеццо. Итальянская полиция вела расследование, но не нашла подозреваемых.

Никто из советской делегации не знал о случившемся. Официально сообщили: Витолс стал жертвой криминального инцидента. Итальянские газеты написали короткую заметку на третьей странице: «Советский спортсмен погиб от рук бандитов. Олимпиада омрачена трагедией.»

Через неделю итальянская полиция закрыла дело за отсутствием улик. Советская делегация выразила соболезнования семье погибшего.

Я вернулся в свой номер. Сел у окна. Смотрел на заснеженные горы.

Витолс. Девятнадцать лет. Эстонец. Дядя — лесной брат. Мать — вдова. Он предал. Но он был ребёнком, который хотел отомстить за семью.

Я налил себе стакан воды. Руки не дрожали. Я привык к таким решениям. Восемьдесят лет жизни учат не дрожать.

Но внутри что-то сжалось. Тихо. Больно.

Я достал блокнот и написал: "Матери Витолса — пенсию по потере кормильца. Она не виновата."

Закрыл блокнот. Посмотрел в окно. Горы молчали.

В это же самое время в американском посольстве в Риме, в закрытом помещении под крышей дипломатической миссии, курьер в штатском аккуратно упаковывал титановый брусок в специальный контейнер с двойным дном. Контейнер был опечатан печатью Государственного департамента и помечен как «дипломатическая почта категории А — неприкосновенна».

Через два часа этот контейнер уже грузили в багажное отделение дипломатического самолёта ВВС США, который регулярным рейсом вылетал из римского аэропорта Чампино в Вашингтон. На борту не было ничего, кроме почты и нескольких курьеров с дипломатическими паспортами. Никто на земле не имел права досматривать этот самолёт — ни итальянская таможня, ни советская разведка, ни кто-либо ещё. «Статья 27 Венской конвенции о дипломатических сношениях 1928 года (Гаванская конвенция)» гарантировала абсолютную неприкосновенность дипломатической почты.

Но именно на эту неприкосновенность и рассчитывал Володя Ворон.

Капкан был взведён. И через сорок восемь часов он захлопнется в Овальном кабинете Белого дома.

Друзья, первая книга полностью бесплатна. Но чтобы не пропустить выход второго тома («Да будет Княжество») и оперативно получать ссылки на новые главы (в том числе на других площадках), подписывайтесь на мой официальный Telegram-канал: Владимир Пайлодзе | Книжный клуб. Жду вас!

«Уважаемые читатели! Если вам интересен роман, обязательно нажмите кнопку "Мне нравится" и добавьте книгу в библиотеку. Подпишитесь на профиль автора. Это очень поможет развитию истории! Спасибо!»

Глава 9. Овальный капкан.

Глава 9. Овальный капкан.

Вашингтон, округ Колумбия. Сорок восемь часов спустя после вылета дипломатического самолёта из Рима. Овальный кабинет Белого дома.

Атмосфера в комнате была напряжённой, но контролируемой. Президент Дуайт Эйзенхауэр, пятизвёздочный генерал, командовавший союзными войсками в Европе, человек, видевший войну и смерть, сидел за массивным дубовым столом. Его лицо было каменным, но в глазах читалась та самая холодная, расчётливая решимость профессионала, который понимает: партия проиграна, но война не окончена.

Перед его массивным столом в глубоких кожаных креслах сидели директор ЦРУ Аллен Даллес и министр обороны Чарлз Уилсон. Даллес был бледен, но спокоен — профессиональный разведчик, который привык принимать поражения с достоинством. Уилсон сидел прямо, его руки спокойно лежали на коленях, но в глазах читалось напряжение.

Посреди президентского стола, прямо на совершенно секретных государственных бумагах, отчётах Пентагона и стратегических картах, лежал тот самый трофейный советский телефон и тяжёлый никелированный блок зарядного устройства, спешно доставленные из Италии экстренным спецбортом ВВС США. Окна кабинета были плотно занавешены.

— Джентльмены, — тихо, но твёрдо произнес Эйзенхауэр, — вы понимаете, что это такое? Наши лучшие лаборатории в Лос-Аламосе уже вторые сутки бьются над этой железкой. И какой результат, Даллес? Где ваши аналитические отчёты?

Аллен Даллес медленно, методично протёр очки носовым платком. Его голос был ровным, профессиональным:

— Господин президент, наши ведущие инженеры из IBM и Bell Labs находятся в состоянии глубокого анализа. Аппарат намертво заблокирован. Светящийся экран требует какого-то «кода доступа» на базе их новой кириллической системы шифрования. Мы попробовали подключить их индукционную зарядку к нашей американской электросети — прибор ожил, шкала батареи исправно заполняется. Но наши эксперты официально утверждают: внутри этого титанового корпуса нет ни одной вакуумной лампы. Вообще ни одной, сэр. Там чистый твердотельный кремний. Невероятная архитектура РИСК, которую наши институты только обсуждали в теории как далёкую фантастику. Русские вырастили кристалл с миллионами элементов на площади в несколько квадратных сантиметров.

Эйзенхауэр медленно поднял глаза от бумаг. Он не стучал кулаками по столу. Он не орал. Он просто тихо, зловеще произнес:

— То есть вы хотите мне сказать, Даллес, что эти русские, которых мы собирались задушить экономическими санкциями и технологической блокадой, обогнали нас по технологиям на тридцать лет? Что их баллистические ракеты Р-7 Королёва наводятся на цели с помощью вот таких микросхем, пока наши компьютеры занимают целые этажи в Пентагоне и требуют охлаждения целыми станциями? Почему Советы могут, Уилсон, а Соединённые Штаты — нет? На что мы тратим миллиарды долларов американских налогоплательщиков?

Министр обороны спокойно, но твёрдо ответил:

— Господин президент, мы делаем всё возможное. Наши учёные предлагают прямо сейчас аккуратно вскрыть корпус алмазной фрезой, чтобы изучить внутреннюю структуру кристалла под микроскопом, скопировать топологию и...

— Скопировать? — Эйзенхауэр медленно, методично выдохнул. — Вы хотите скопировать то, чего не понимаете? Вы хотите повторить то, что русские создали за пять лет, а мы не можем