На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Смотри там за Светланой, Толь. Раисе сегодня нехороший сон приснился, а снам она верит.

— Обязательно прослежу, Михаил Сергеевич.

Я вернул трубку Светке, состроив той страшную морду: мол, меня только что о чём-то насчёт тебя попросили. Пусть боится, ей полезно.

И тут заметил лицо Фальсиньо. Похоже, мистер Луи наконец понял: его семьдесят пять тысяч долларов — далеко не самая большая ставка за этим столом.

— Это был?.. — помявшись, спросил промоутер. — Я узнал голос. У моего телефона слишком громкий динамик.

— Да, он, — просто кивнул я.

С американца разом слетела обычная деловая спесь, и остаток обеда прошёл в дружеской беседе — вернее, в допросе меня вперемешку с саморекламой. У мистера Фальсиньо, как выяснилось, имелось множество других интересных проектов.

Уточнили и мелкие детали. Например, что перчатки и прочее предоставят организаторы. Капу я, к счастью, прихватил с собой — по привычке таскал её в спортивной сумке. Оставалось только взвеситься: за последние дни я вполне мог вылезти за восемьдесят один килограмм.

Уже в гостинице, когда мы наконец отделались от донельзя любезного Фальсиньо, Светка предложила прогуляться по городу. Тем более после такого плотного обеда нам обоим не мешало бы немного растрястись.

— А чего бы и нет? Только оденься потеплее, а то мне Раиса Максимовна потом холку натрёт.

— Ты прямо как мама моя. Или как тётя, — проворчала красотка, но спорить не стала. Ей давно хотелось наконец посмотреть на Америку вблизи, а не через стекло машины или из окна своего номера.

— Через сколько сбор?

— Откуда мне знать, сколько может собираться красивая девушка? — искренне удивился я. — Планов у меня нет. Пока с Педером пообщаюсь — вон он в кафе сидит. А как будешь готова, спускайся.

Не сказав больше ни слова, Аюкасова быстрее ветра рванула к лифту.

— Господин Сюсе, не помешаю? — вежливо обратился я к норвежцу, сидевшему за столиком с кружкой пива.

Оказалось, это вовсе не кофейня, хотя кофе здесь тоже подавали. Его я и заказал.

— Я вчера гулял по набережной и ещё кое-где успел побывать. Могу показать вам город, — любезно предложил норвежец.

— Не стоит тратить на нас время. Лучше просто расскажите, куда можно сходить, — отказался я.

Вроде пустячная услуга, но даже в мелочах я не люблю оставаться обязанным. Педер кивнул и принялся перечислять места, которые успел осмотреть сам.

Едва успел допить кофе, как появилась Аюкасова — в сапогах чуть выше колен, приталенном плаще и косынке на голове. Оглядев её, я решил, что замёрзнуть она не должна. Во всяком случае, сразу.

Попрощавшись с норвежцем, мы отправились гулять.

Минут через десять ходьбы под какой-то водяной пылью, висевшей в воздухе, добрались до Пайонир-Кортхаус-сквер — площади рядом со старым федеральным судом. Педер назвал её «городской гостиной» Портленда. Оттуда двинулись вниз, к набережной. Норвежец уверял, что до набережной рукой подать: ещё минут десять — и будет река Уилламетт.

По дороге к реке попалась афиша завтрашнего боя Формана с Куни. Постер висел в окне какого-то бара, приглашавшего на платную трансляцию матча: Джордж Форман против Джерри Куни.

Надо же… А ведь я хорошо помнил, как возрастной Форман уложит Куни во втором раунде. Смотрел этот бой — в записи, разумеется.

Мысль о ставке мелькнула сама собой. Но специально искать букмекера в чужом городе мне сейчас недосуг, поэтому я выкинул её из головы и пошёл дальше.

Наконец вышли к парку на набережной имени Тома Макколла. Здесь было ещё холоднее, так как с реки дул сырой и противный ветер. Светка ёжилась, но не жаловалась.

Парк оказался довольно длинным. Впереди — вода и мосты, на том берегу — серые деловые здания, на нашем — только мокрые деревья без листьев. Летом, уверен, тут красиво, а сейчас неуютно. Тем не менее народ шарахался по парку в приличном количестве.

— И чего им дома не сидится? — ворчала Светка.

— А тебе чего?

— Я думала, тут красиво будет. И тепло, — буркнула она, пряча нос в воротник плаща. — Америка всё-таки.

— Америка, Свет, она большая и разная. Где-то солнце, где-то дожди, а на Аляске вообще дубак похлеще, чем у нас в Красноярске, например. У тебя по географии что было?

— Ой, смотри, там кто-то лежит! — вдруг вскрикнула моя спутница.

И правда, неподалёку от дорожки валялся какой-то мужик. Бомж, что ли? Во всяком случае, погода к отдыху на свежем воздухе совершенно не располагала.

— Пойдём посмотрим, — без особого энтузиазма предложил я. — Хотя стой здесь, я сам…

— Ну вот ещё! Я его заметила! — возмутилась любопытная Аюкасова.

Мужик оказался живым, но явно не в себе. Он полулежал у дерева, привалившись спиной к стволу, и мычал что-то невнятное.

Вроде не пьяный, а ведёт себя странно. Обкурился? Или ещё чего принял? Америка по всякой подобной гадости сейчас впереди планеты всей. У нас такое пока редкость — по крайней мере, посреди городских парков подобные кадры ещё не валяются. Вот алкашей — сколько угодно.

— Сэр, с вами всё в порядке? — наклонился я к нему.

Длинный кожаный плащ выдавал в нем человека не бедного и не опустившегося, а вот всё остальное было как у наших пьянчуг, в том числе давно небритая физиономия.

— Факен шит! — негромко и даже как-то доверительно высказался дядя.

— Хороший, видать, мужик. И чего его только выкинули? — пошутил я. — Пойдём. Живой он. А раз хочет сидеть на мокрой траве — его дело.

Я потянул подругу за собой, но та вдруг упёрлась.

— Ты что, даже не поможешь ему? — возмутилась Светка.

— С какого перепугу?

— Ты же мужчина!

— Но не идиот. И чем я ему помогу? Разве что 911 вызвать.

— Русские? — оживился полубомж, услышав нашу беседу. — Я тоже русский!

— Что с вами? Вам помочь? — участливо спросила Светка. — В посольство позвонить?

— Мне уже ничего не поможет… Я американец, с рождения, просто родился в русской семье.

— Оно и заметно, — буркнул я.

Говорил по-русски дядя со значительным акцентом, но понять можно. Не эмигрант первой волны, точно. Скорее в семье дома что-то слышал, да в церкви, если ходил.

— Вы что употребили? — спросил я по-английски.

— Ничего… почти, — ответил он тоже на английском и попытался