На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

— Советское посольство? — Иван Егорович заметно напрягся.

— Другого у меня в кармане нет, — пожал я плечами. — Хотите чисто и красиво — пишите в газету. Хотите, чтобы кто-то действительно пошевелился, придётся пользоваться теми инструментами, которые есть.

— Мы не хотим неприятностей людям там, в Румынии.

— Поэтому и надо действовать через посольство, а не передавать письма со случайными туристами и не слать почтой на авось. Посольские хотя бы поймут, куда можно стучаться, а кого пока лучше не трогать.

Вдруг в наш диалог влезла Светка:

— Толя, а ты правда сможешь помочь? А то я тоже могу попросить…

— Не надо, — поспешно остановил её я. — Пока обойдёмся без тяжёлой артиллерии.

Иван Егорович посмотрел на неё с благодарностью. Вот что значит красивая женщина: я тут распинаюсь, объясняю устройство внешней политики, а ей поверили с полуслова.

— Во всяком случае, попробовать можно, — продолжил я. — Завтра утром у меня конференция, а до неё попрошу соединить меня с Москвой. Если получится, дам поручение своему человеку в ЦК, чтобы связались с нашим посольством в Бухаресте. Только мне нужны фамилии, адреса, что именно передать и кому отправлять ответ.

Старик будто сразу стал ниже ростом. Не от слабости — от облегчения.

— Я принесу. У меня всё есть. Утром буду вас ждать! И письмо тоже готово. Мы теперь всегда возим с собой копии — надеемся, что подходящий случай подвернётся. И вот наконец Бог…

— Только сразу договоримся, Иван Егорович. Я вам не чудотворец. Может получиться, а может и нет. Там сейчас новая власть, старые кадры, революция, страх, бардак и куча людей, которые ещё вчера были за Чаушеску, а сегодня, оказывается, всю жизнь боролись с тиранией.

— Понимаю…

— Не уверен, что понимаете. Но это и к лучшему.

Старик перекрестился. Тоже двумя перстами, только у него это вышло правильно и спокойно. Не как у меня — от испуга перед Серёжиной собственностью.

— Благодарю вас.

— Рано. Вот получите ответ из Румынии — тогда и благодарите.

— Я буду молиться за вас.

— Молитесь лучше за Румынию. Ей сейчас это нужнее.

Нам принесли заказанные блюда, и Иван Егорович, записав мой номер, мешать больше не стал. Он вернулся за свой столик, к молодому парню, который до этого откровенно пожирал Аюкасову глазами. Старик, похоже, что-то ему сказал, потому что после его возвращения парень на Светку больше не смотрел. Ей, впрочем, это внимание и даром не было нужно.

Слово Иван Егорович сдержал: утром принёс конверт.

Завтракал я в гордом одиночестве: моя ассистентка предпочла посвятить утро приведению себя в боевую готовность, дабы явиться на конференцию во всеоружии. Лишь бы только не вырядилась, как вчера в ресторан.

Сам я поднялся в шесть, чтобы до конференции, как и обещал, успеть переговорить с Москвой и, если получится, с Румынией. А священник, похоже, уже был в отеле. Наверное, тут и ночевал.

Конверт оказался незапечатанным. Внутри лежали письмо для Белокриницкой митрополии, список фамилий и ещё одна бумага с каким-то адресом.

Текст был по-румынски, так что прочесть его я не мог. Эх, где моя знакомая молдаванка?

— Что там? — кивнул я на письмо.

— Просьба сообщить, можно ли восстановить переписку. И фотография нашей небольшой общины.

Угу. Фотография тоже имелась. Человек триста возле храма — мужчины, женщины, дети. Ничего себе «небольшая община».

Пробурчав, что я не почтальон Господний, конверт я взял. Придётся звонить. Впрочем, отношения с нашим посольством в Бухаресте у меня, кажется, по итогам прошлых дел остались вполне неплохие.

— Ваше письмо я, пожалуй, сразу в Румынию не отправлю. Сначала приложу к нему своё — короткое, служебное. Мол, прошу проверить, можно ли безопасно передать обращение адресату. А ваше пойдёт приложением.

— Почему приложением?

— Потому что моё письмо обязаны хотя бы прочитать. Ваше могут положить в стопку «на потом». А у чиновников это самое «потом» иногда наступает только после второго пришествия. Так есть шанс получить первый ответ не через месяц-другой, а за неделю. Ну, максимум за две.

Ещё из гостиницы, после завтрака и до начала конференции, я позвонил в Румынию. Международная связь тут была — правда, недешёвая и, разумеется, за мой счёт. Староверы денег на накладные расходы мне почему-то не выдали.

Набрал приёмную советского посольства. Странно, но телефон я помнил наизусть, хотя где-то в записной книжке он тоже наверняка был.

С послом меня, конечно, не соединили. Зато перевели на второго секретаря — Виктора Павловича Мельникова, который среди прочего занимался и религиозными вопросами.

Тот выслушал мою просьбу и заверил, что дело вполне решаемое.

— Только лучше проведите всё через ваш отдел ЦК, — посоветовал он. — Вы оформите запрос в МИД, а МИД уже спустит поручение нам, в Бухарест. Тогда и основания будут, и бумага не затеряется.

Во! Подключу своего Веню. У него брательник в МИДе на хорошей должности — всё провернёт быстро.

Позвонил и в свой отдел. Там мне обрадовались, но разговор получился коротким: обстановка в Азербайджане накалялась, и весь отдел стоял на ушах.

— Сделаю, — заверил меня Потапов. — Можешь даже сам сопроводиловку не писать. Я брата попрошу, он человек опытный. Напишет что-нибудь вроде: «В рамках расширения контактов с соотечественниками за рубежом».

И даже не спросил, зачем мне всё это понадобилось. Впрочем, я и сам толком не понимал.

Последним делаю звонок в Федерацию бокса. О предстоящем матче там уже были в курсе и пообещали сегодня же переслать в посольство все необходимые бумаги. А уж оттуда их передаст мне посол или кто-нибудь по его поручению.

Я ожидал хотя бы короткой накачки: мол, не посрами честь советского бокса и всё такое. Но обошлось.

Вот что пинок животворящий от генсека делает: даже Федерация бокса начинает двигаться без предварительной разминки.

Позавтракать Светка так и не успела — за нами уже приехала машина. Зато лиловое платье погладить у неё время нашлось. В самом деле, не ходить же два дня подряд в одном и том же! Видимо, Аюкасова решила за поездку выгулять всё, что привезла с собой.

Платье, слава богу, оказалось не таким откровенным, как вчерашнее. Зато причёска — новая и макияж — боевой. Не всех, что ли, вчера добила?

После вчерашних общих слов сегодня обсуждали уже конкретные вещи: загрязнение Арктики, нефтяные разливы,