На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

— MRI будет? — тихо спросил я у Фальсиньо.

— Что?

— Ну, голову в трубу засунуть. Проверить, есть там ещё мозг или уже поздно.

Фальсиньо сначала не понял, потом усмехнулся.

— Нет. Здесь не больница. Обычный предбоевой осмотр.

Доктор расслышал знакомое слово и покачал головой:

— Никакого MRI. Не в этом случае. Были бы симптомы — отправили бы в больницу. А без симптомов достаточно обычного осмотра.

— Вот видите, — подхватил Фальсиньо, расплываясь в своей фирменной американской улыбке.

Что-то не припомню, есть ли уже у нас в Союзе подобные аппараты. Жаль, что здесь такого обследования не предусмотрено. Я бы на всякий случай проверился. Всё-таки по кукухе мне прилетало не раз.

Врач что-то записал, поставил подпись и кивнул соседу. Тот тоже чиркнул в бумагах. Похоже, официально я был признан живым, относительно здоровым и пригодным для благотворительного мордобоя.

Потом нас пригласили на взвешивание в соседнюю комнату, где я впервые увидел своего соперника вживую. Кроме него, там присутствовали двое фотографов, человек с блокнотом и пара ребят из команды Мурера.

Сам Мурер стоял у стены. Молодой, чернокожий, сухой и спокойный. Ни одного лишнего движения. Выражение не злое — скорее угрюмо-сосредоточенное. Такое лицо у соперника обычно настораживает.

Впрочем, не мне об этом судить: моя физиономия тоже к задушевной беседе не располагала.

— Майкл Мурер, — представил его кто-то.

— Анатолий Штыба, — в свою очередь объявил Фальсиньо.

Мы пожали руки. Ладонь у него была крепкая, но давить, проверяя меня на прочность, не стал. Всё же чемпион, пусть и по версии, которую половина мира пока всерьёз не воспринимала.

Подобных рукопожатий я повидал немало. Нередко ради зрелища спортсмены начинали играть на публику ещё до боя: толкались, обменивались оскорблениями, сверлили соперника взглядами исподлобья. Я был готов и к такому варианту, но Мурер, похоже, олимпийского чемпиона уважал. Ну или просто оказался воспитанным мальчиком.

Да, мальчиком. Для меня из будущего, во всяком случае.

— Рад познакомиться, — произнёс я.

Мурер коротко ответил тем же.

На весы меня позвали первым.

Я разделся до трусов и встал на платформу. Фотографы тут же оживились и защёлкали камерами. Вот чего им с утра не хватало — советского мужика без штанов!

Стрелка качнулась и замерла. Человек у весов наклонился, сверился со шкалой и сделал запись в бланке.

— Eighty point nine kilos, — сказал он.

Фальсиньо улыбнулся ещё шире, хотя казалось, что шире уже некуда.

— Fine. Good.

— А вы переживали, — шепнул я ему.

— Я всегда переживаю, когда деньги уже потрачены.

— Вы на редкость честный человек, — польстил я.

Промоутер довольно кивнул, разумеется, не поняв подколки.

Мурер тоже взвесился. Быстро, без разговоров. Его вес объявили в фунтах, но пересчитывать я не стал. Плюс-минус килограмм роли не играл. Я и без цифр видел, что мы примерно в одной категории.

После взвешивания нас поставили рядом для фотографий. Сначала велели пожать друг другу руки, потом развернули лицами к камерам. После этого зачем-то пристроили с одного бока Фальсиньо, с другого — какого-то толстого спонсора. Улыбался тот так приветливо, что захотелось проверить карманы: на месте ли кошелёк.

— Mister Shtyba! One question!

Фальсиньо сразу напрягся.

— Я помню, — успокоил я его вполголоса.

— Is it true your money goes to children’s boxing? — спросил журналист.

— Yes, — подтвердил я. — Children. Boxing. Future.

Кто бы сомневался, что первый вопрос у янки будет о бабках.

— Зачем вам этот бой? — раздался следующий вопрос.

Я уже хотел ответить: «Потому что ваш Лу умеет уговаривать», — но вовремя сдержался.

— Спорт должен не только развлекать публику, но и приносить людям пользу. Воспитывать характер, давать молодёжи цель, учить честной борьбе. Если сегодняшний поединок сподвигнет кого-то из ребят заняться спортом, значит, на ринг я вышел не зря, — несколько высокопарно выдал я.

Говорить перед камерами на публику уже насобачился. Депутат как-никак. И коммунист. В смысле, на собраниях тоже выступать приходилось.

Вопросы задавали и Муреру. Но тот отвечал суше, без пафоса. Чувствовалось, что всё это он уже делал не раз и просто выдавал заученные фразы.

Наконец мероприятие закончилось, и Фальсиньо отправил меня обратно в гостиницу на той же машине. Перед отъездом он явно хотел что-то добавить — наверняка дать ещё один ценный и совершенно ненужный мне совет, — но промолчал. Похоже, начал понемногу понимать, что я не из тех его подопечных, которым нужна нянька.

А планов до боя у меня не было никаких. Всё, что можно было сделать за оставшееся время, я уже сделал. Только вчера удалось немного потренироваться и погонять бой с тенью. Теперь оставалось что-нибудь в себя закинуть, вздремнуть, а вечером как следует разогреться уже в раздевалке.

Непривычно, конечно, что драться придётся вечером. Ещё непривычнее — выходить против такого сильного соперника почти без подготовки. Обычно к подобным боям подходят иначе: заранее разбирают противника, подбирают спарринг-партнёров, отрабатывают нужную тактику. У меня же на всё это времени не было.

С другой стороны, форму я не растерял, вес, как выяснилось, удержал, чувствую себя хорошо. Не будь я уверен, что способен провести этот бой, никакие уговоры Фальсиньо не заставили бы меня полезть под удары Мурера.

В гостинице я сразу угодил в ласковые руки Аюкасовой. Она уже успела прогуляться по городу, что-то купить и теперь откровенно скучала.

— Сейчас пообедаем и пойдём в торговый центр. Тут рядом. Я без тебя не стала…

— Нет, Свет, я лучше посплю. Пни меня в пять.

— Ну, То-о-оля! — заканючила Светка.

— У меня бой. Причём с серьёзным парнем. Ты же не хочешь, чтобы я проиграл? Или чтобы меня побили?

— Нет, конечно! — горячо заверила Аюкасова.

Но взгляд у неё при этом вильнул. Похоже, если меня немного побьют, девушка не слишком расстроится. Зараза.

Проснулся я сам. Когда Светлана постучала в дверь, уже успел умыться, одеться и собрать всё необходимое.

За нами приехала та же машина, на которой я утром ездил на взвешивание. Возле арены наши пути разошлись: Фальсиньо повёл меня знакомой дорогой через служебные помещения, а Светку водитель проводил к центральному входу. Там её, вроде, уже ждало место в вип-ложе — Фальсиньо постарался.

Раздевалка оказалась небольшой: несколько шкафчиков, скамья, душ и двое парней, которым предстояло помогать мне в углу.

Первого звали Стивен. По виду — бывший боксёр. Похоже, сегодня ему выпало