На пределе прочности - Дмитрий Валерьевич Иванов

Вообще-то в контракте значилось, что в моём углу могут находиться до четырёх человек. Фальсиньо же выделил только двоих.

Обычно рядом с бойцом работают тренер, катмен и помощник. Тренер следит за ходом боя и подсказывает по тактике. Стивен, похоже, с этим справится. Катмен занимается рассечениями: останавливает кровь, прикладывает лёд, убирает отёки. Ну а помощник подаёт воду и полотенца, возится с экипировкой и вообще служит мальчиком на побегушках. Эта почётная роль, надо полагать, досталась Джону.

Вот только катмена у меня почему-то не оказалось. Скандалить перед боем не стану, но косяк Фальсиньо в голове обязательно придержу.

Лучше, конечно, обойтись без рассечений. Но тут уж как карта ляжет. Вернее, как перчатка соперника прилетит.

Наш бой шёл вторым. На разогрев выпустили совсем молодых ребят, по-нашему — юниоров. У них было всего три раунда, так что ждать оставалось недолго.

И вот наконец дошла очередь до нас. Первым объявили Мурера. Зал взревел и засвистел. Потом назвали меня — шум поднялся ничуть не меньше.

Я оглядел трибуны и понял, что Фальсиньо не врал: народу собралось прилично. Не битком, конечно, всё-таки не титульный бой. Но для благотворительного вечера, да ещё с учётом замены соперника, зрителей было много. Причём о том, с кем именно будет драться Мурер, публика узнала всего два дня назад.

Изнутри «Мэдисон-сквер-гарден» впечатлял. В центре стоял ринг. Над ним жарили мощные лампы, вокруг толпились операторы и фотографы, а дальше расходились ряды складных стульев, уже почти заполненные зрителями.

Я скользнул взглядом по первым рядам, выискивая своего промоутера. Фальсиньо обещал быть возле ринга и первым поздравить победителя.

Нет, вы слышали, а? Не меня. Победителя. Вот гад.

И всё-таки мне здесь нравилось. Публика, гул, яркий ринг, серьёзный соперник напротив. Вялый до этого настрой куда-то исчез, и внутри включилось знакомое боевое напряжение. В таком зале поневоле настраиваешься на победу.

Светку я отыскал не сразу. Фальсиньо и вправду усадил её в вип-ложу. Белое платье с блёстками даже отсюда ловило свет. Сидела она с прямой спиной, в окружении каких-то солидных дядек в костюмах.

Но Аюкасову важными людьми не напугать. Она с детства видела таких за семейным столом. Племянница генсека всё же.

Сам Мурер вел себя спокойно. Не прыгал, не кривлялся, публику не заводил. Просто смотрел в мою сторону. Не зло — по-деловому.

И мне это не нравилось.

Наконец рефери подозвал нас к центру ринга.

Я вышел из своего угла. Ноги слушаются. Дыхание ровное. Голова холодная. Всё как надо.

Свои преимущества я знал. На ногах работаю быстро — пожалуй, быстрее любого, с кем мне доводилось встречаться. Да и техника у советского олимпийского чемпиона должна быть получше, чем у парня, натасканного заканчивать бои одним тяжёлым ударом.

Удар я тоже держать умею. Хотя лучше бы сегодня это умение не проверять.

И ещё у меня имелся козырь, о котором Мурер наверняка знал, но который даже при всём желании не так просто нейтрализовать: обе руки рабочие, обе стойки родные. Могу начать правшой, потом без предупреждения стать левшой. Или наоборот.

Именно в правой стойке я и планирую начать.

Но всё это не главное. А главное то, что я видел будущие бои Мурера. Не все целиком, чаще кусками, но достаточно, чтобы понимать, чего от него ждать и на чём его можно поймать.

Особенно хорошо помнил рубку с Бертом Купером, которая случится года через два. Купер тогда дважды отправил Мурера на настил. Тот, правда, оба раза поднялся и в итоге сам закончил бой досрочно, но для меня сейчас имело значение другое: мой соперник не железный. Если поймать его навстречу, если найти дыру в защите — он падает.

И защита у него далеко не глухая. В атаке раскрывается, временами увлекается и теряет концентрацию, особенно когда решает, что всё уже под контролем.

Резкие перемены ритма он тоже не любит. Потом, конечно, заматереет, станет осторожнее и расчётливее. Но это потом. А сейчас передо мной молодой, сильный, но ещё вполне пробиваемый Мурер.

Особого преимущества это мне, правда, не давало, зато я хотя бы понимал, где у него слабые места.

Нечестно? Возможно. Но разве я виноват, что знаю будущее?

Ведущий наконец закончил завывать, разогревая зал, свет вокруг трибун чуть пригас, и ринг сразу стал казаться ещё ярче.

— Бокс! — дал команду рефери — молодой ещё мужчина с породистым лицом. И совершенно лысый.

Глава 19

Глава 19

Я шагнул навстречу. Без шлема на ринге было непривычно. Голова сразу казалась голой и почему-то особенно ценной.

Как и предполагал, моя левосторонняя стойка Мурера ничуть не удивила. К бою они готовились, записи смотрели и наверняка знали, что я умею работать с обеих рук.

Но стоять перед соперником столбом я, разумеется, не собирался. План простой: постоянно смещаться вправо, заходя за его переднюю ногу. Пусть каждый раз доворачивается и заново выставляется для атаки. Главное — не оставаться на прямой линии и сбивать начало его ударов джебом. А когда Мурер поймает ритм — сменить стойку.

Но план потёк сразу же, ибо без всяких прелюдий Мурер полез вперёд. И я быстро понял: давить он умеет. Не просто машет тяжёлыми кулаками, а режет ринг, перекрывает пути отхода и заставляет соперника работать вторым номером.

Вообще-то у меня сейчас один из лучших джебов среди любителей. Им я умею держать противника на нужном для себя расстоянии. Вот только с Мурером это не работало.

Я сбивал его джебами, менял углы, но он снова сокращал дистанцию и выбрасывал силовые комбинации. Сначала я ещё пытался заставить его подстроиться под себя. Но к концу раунда уже сам всё чаще играл по его правилам.

Серьёзных попаданий пока не было ни у него, ни у меня. Я менял стойки, смещался, но удержать Мурера на