Список обреченных - 2 - Наталья Львовна Точильникова

— Как будто я не окажусь в вашем списке, если буду просто расследовать ваше дело!

— Будете честно расследовать — не окажетесь. Пока оснований не вижу. Или за вами что-то есть? Тогда лучше сделать чистосердечное признание. Облегчает душу, знаете ли. Не гарантирую жизнь, и не буду утверждать, что это единственный путь ее сохранить, но первый шаг в этом направлении.

— Честно говоря, иногда действительно хочется вас избить. Выводить из себя вы умеете. Считаете себя героем, так? А вы знаете, что у Маленького было двое детей-школьников, а у Кивалина — дочка.

— А вы знаете, что у Дамира Рашитова была девушка и отец, который застрелился на его могиле? А вся вина Дамира Рашитова состояла в том, что он не вовремя пошел с девушкой в театр. Что же касается детей Маленького и Кивалина — я рад за них. Теперь, без таких отцов, у них есть шанс вырасти честными людьми.

— Ладно, — вздохнул Зотов. — Вину признаете?

— Я с «подозрения» перепишу, если позволите, — сказал Женя. — А то забуду что-нибудь.

— Хорошо, переписывайте.

— А копипастом никак нельзя?

— Нет.

— Что за идиотизм! В двадцать первом веке живем!

И Женя переписал от руки все, что было в первом постановлении.

— Ненавижу бюрократию! — сказал он и протянул документ Зотову.

Тот снял копии и выдал по одной Жене и Левиеву.

— Когда у нас суд по мере пресечения? — спросил адвокат.

— Скорее всего, завтра, — пообещал Платон. — Вам позвонят.

Когда Соболева увели, а Левиев попрощался и ретировался сам, Зотов привычно залез на запрещенный сайт не менее запрещенной Лиги Свободы и Справедливости и открыл «Список». Его фамилии там не было. До сих пор не было! Он проверял каждый день.

Позвонил прокурор. Очевидно получили постановление.

— Ты что это понаписал Платон? — сходу спросил он.

— А что не так?

— Платон, ну какое «причинение смерти по неосторожности»! Убийство с особой жестокостью, потому что матери на глазах у дочери. И двойное умышленное убийство.

— Он не знал, что Полина — ее дочь.

— И почему ты так уверен? Он что ли сказал?

— Женя Соболев, Семен, врать не умеет совсем. Да и если б умел, я тридцать лет проработал следователем, и как-нибудь отличу, когда мне врут, а когда говорят правду.

— Платон, убери 109-ю!

— Хорошо, напишу «несчастный случай», это даже более адекватно, если на баллистическую экспертизу посмотреть.

— Ты что идиот? Или прикидываешься? Не делай вид, что не понял! Нужно умышленное убийство.

— Хорошо, если вы там недовольны моей работой, я могу написать «по собственному желанию», тем более, что мне поднадоело каждый вечер проверять, есть я уже в списке Лиги или еще нет. Думаю, найдется много желающих на это теплое место.

— Мы можем предоставить тебе государственную защиту.

— От чего она меня защитит? От снайпера на крыше? От яда на программке? От поломки тормозов?

— Платон, если ты как надо проведешь это дело, для тебя уже готова премия: новая квартира и бесплатная путевка в Дубай.

— Да, квартирой, конечно, дочка попользуется, — усмехнулся Зотов. — И жена. И даже в Дубай я, наверное, успею слетать. Не обязательно же они меня пристрелят до этого, могут и после, как судью Кабанова.

— Платон, не торопись. Что с расследованием других убийств?

— С Кивалиным дерьмово, исполнитель успел свалить, исполнителей убийства Маленького пока не нашли. Сдается мне, что это тот же исполнитель.

— Вы обосрались, а мне наверх докладывать?

Зотов вздохнул.

— А, что еще делать? Докладывай!

— Соболеву, почему не предъявили?

— Потому что он не при чем.

— Тоже сказал, что не при чем?

— Да, и главное, с каким выражением сказал! Кстати, у него алиби, его не было в России.

— Проверили?

— Можно не проверять. Но для порядка проверим.

— Выкиньте на помойку это его алиби и предъявите!

— Семен, дела такие. Либо я расследую все так, как считаю нужным, либо вы заменяете меня на кого-то другого, кто соблазнится квартирой и Дубаем в комплекте с пулей в лоб. Так мне писать «по собственному желанию»?

— Погоди, Платон, с начальством посоветуюсь.

«Ну, советуйся, советуйся, — подумал Зотов, когда положил трубку, — попробуй найти еще хоть кого-то на мое место!»

Платон с трудом поставил машину на парковке в Бирюлево. Пришлось сделать пару кругов по кварталу, прежде чем удалось запихнуть между двух «БМВ» свой старенький «Фольксваген». Он поднялся к себе на шестнадцатый этаж. Квартирка маленькая: две комнатки на троих. Жить можно, конечно, но он всю жизнь мечтал о кабинете.

Жена еще на работе, у нее дежурство в больнице. Дома Настенька. Даже не вышла навстречу, ну, занята, наверное. Он прошел к ней на кухню. Дочке-то кабинет устроили, выделив ей стол напротив плиты.

Сидит там за монитором. Платон подошел, встал у нее за спиной, взглянул на монитор и опешил. С экрана на него смотрел Женя Соболев. Портрет был до боли похож на тот, что они с Глебчиком получили с камер на месте убийства Кабанова и очистили от камуфляжного грима. Да, нет! Скорее скрин из его ролика, где он признается в убийствах.

— Поймал, да? — не оборачиваясь спросила Настя. — Теперь на смерть пошлешь?

— Насть, он убийца. У прокурора Бондарь была дочка шестнадцати лет, он ее застрелил. Ты могла быть на ее месте.

— Он не хотел, это был несчастный случай.

— Почему ты так думаешь?

— Альбицкий выступал.

— Когда?

— Полчаса назад.

— Что он там еще сказал?

— Что он знает, что Евгений Соболев признал факты и уважает его решение. Что Лига будет за него бороться. Что в убийстве Полины Бондарь он невиновен, и это установила какая-то их комиссия. Что «Женя» очень из-за этого переживает, и что он, Альбицкий, не удивится, если Соболев сочтет себя виновным и начнет что-то признавать.

— Переживает он! — хмыкнул Платон. — Этим девчонку не воскресишь.

— Он хотя бы переживает, а не расслабляется на теплом море. Тебе еще не подарили путевку в Дубай, пап?

— Навязывали. Но я их послал.

— А что так?

— Мзды не беру.

— И жить хочешь, да?

Она, наконец, обернулась.

Худенькое лицо с огромными темными глазами,