Поднебесный дворец - Филиппа Райс

– Это кузнец Хьюго, мой начальник, – пояснила Рен, указывая на бородача.

Ивни присмотрелась к кузнецу, пока тот успокаивал разбушевавшихся слушателей. Вскоре музыканты начали играть, и Хьюго запел невыразительным, хриплым баском:

Кого здесь только не найдешь:

И плотник, и столяр,

И конюх есть, и кашевар,

И писарь, и маляр.

Все вместе соберемся мы,

Ведь каждый мне тут брат,

Но есть тут все же кое-кто,

Кому никто не рад.

Ансамбль прибавил темп. Ивни заметила, как Рен обеспокоенно взглянула на Барнаби, когда Хьюго начал припев:

Не милы нам маги-шмаги,

Не нужны нам маги-шмаги,

Не нужно нам заклятий,

Не нужно умных книг.

Пускай и дальше в башнях

Сидят они одни.

Венда посмотрела на Ивни, неловко вскинув брови и закатив глаза.

– Если что, он не про тебя, – шепнула она Ивни на ухо. – Ты не из их числа.

– Ничего страшного, – улыбнулась Ивни. – Я понимаю.

Не милы нам маги-шмаги,

Не нужны нам маги-шмаги.

Не стоит шмагу верить,

Коль дружишь с головой.

Ивни почувствовала, что Рен, Барнаби и другие люди вокруг смотрят на нее. Она не принимала песню на свой счет, но, когда на тебя так пялятся, ожидая реакции, волей-неволей становится ясно, что окружающие как раз считают, что песня имеет к тебе непосредственное отношение.

Гони плута скорее прочь

И дверь за ним закрой.

Кузнец Хьюго гулко хлопнул в ладоши и рассмеялся. Все вокруг зааплодировали. Кто-то даже подскочил и одобрительно похлопал певца по спине.

– Его хлебом не корми, дай пожаловаться на шмагов, – шепнул Барнаби на ухо Ивни. – Он до смерти боится магии. Вот и все объяснение.

Ивни кивнула. Она проводила Хьюго взглядом в конец зала. Место кузнеца на импровизированной сцене заняла знакомая женщина – придворная конюшая.

– О, Берта будет историю рассказывать, – сказала Венда, легонько похлопав Ивни по руке. – Она любительница всяких леденящих душу страшилок.

– В прошлый раз она рассказывала про болотного отшельника, у которого кожа посерела, – добавила Рен. – Такая гадость, совсем не к столу. У меня потом еще долго мурашки бегали.

Конюшая поставила стул и устроилась на нем поудобнее.

– Нет, Рен, в прошлый раз было про бесследно исчезнувшую деревню ткачей, – поправил Барнаби. – Страшно, аж жуть.

Ивни замерла. Ее сердце, казалось, остановилось. В груди защемило.

– Точно! – Рен хлопнула ладонью по столу. – Наверное, ко мне так привязалась та болотная история, что я совсем забыла про эту. А ведь это не так давно случилось. То ли та деревня под землю провалилась, то ли ее рекой смыло – никто не знает. И правда жуть.

– Берта, расскажи что-нибудь интересное! – крикнул кто-то с задних рядов.

– А что я, по-вашему, собираюсь сделать? Похабный танец танцевать? – ответила Берта.

– Ивни, тебе нехорошо? – шепнула Венда, приобнимая девушку. – Истории Берты обычно не настолько страшные.

Ивни покачала головой. Затем кивнула. Попыталась улыбнуться как можно более естественно.

– Все нормально.

Разумеется, все было не нормально. Но Барнаби и Рен не развивали тему, и хотелось надеяться, что больше они ее не поднимут. Ивни была довольна тем, что новые друзья не знали о ее прошлом. У нее сложилось впечатление, что история ее деревни не дошла до Дворца, но, очевидно, все-таки дошла. Ивни отдышалась и постаралась сделать вид, что ждет не дождется рассказа Берты.

Кто-то отпустил пару сальных шуточек, но возгласы прекратились, когда ансамбль затянул медленную, заунывную мелодию. Берта начала рассказ. Ее голос звучал вкрадчиво, и всем пришлось навострить уши.

– Тридцать лет назад – а может, больше – жила-была принцесса, которой в будущем предстояло стать верховной чародейкой и фельдмаршалом нашей армии. Но тогда она была всего-навсего пятнадцатилетней девочкой.

Слушатели зашептались. Ивни заметила, как Рен настороженно потянулась вперед, сложив перед собой руки.

– К этому возрасту принцесса Адриана вымахала будь здоров. Росту в ней было добрых шесть футов, как во взрослом мужчине. Ее первым конем стал громадный серый жеребец по кличке Серебряный Змей. Никого он не слушался, всех наездников сбрасывал. Характер у него был прескверный. Адриану он тоже не любил, но ей удалось его обуздать. У нее была особая сила. Сила волшебной музы.

Слушатели снова зашептались и закивали.

– В те времена в лесах расплодились волки. Лютые, чудовищные волки. Их стая напала на одного солдата, когда тот объезжал лес с дозором. Вскоре солдаты обнаружили три подкопа под крепостной стеной. Волки хотели забраться в замок и передушить животных, а может, что похуже. Решили найти на них управу. Солдаты собрали совет, разработали план. Если помните, фельдмаршалом тогда был старый Горден Моркет, светлая ему память. Так вот, пока солдаты совещались, принцесса Адриана взяла лучший отцовский меч, села на коня, ускакала в лес и изрубила всех волков. Одна. Без всякой помощи. Сложив мертвых волков в большую сетку, она у всех на виду провезла ее через главные ворота, а потом приказала снять с волков шкуры и сшить меховой плащ. Сперва король был в ярости. Но Адриана сказала, что ее направляла муза и потому она была в безопасности. Когда с волков снимали шкуры, то не нашли порезов. Волков сразил не клинок, а укусы и ядовитые жала. Никто из придворных волшебников не смог определить, что за заклинания использовала принцесса. Два года спустя фельдмаршал Горден скончался, и король назначил на его место семнадцатилетнюю принцессу. С тех пор здешним жителям не докучал ни один волк.

Берта откинулась на стуле. Раздались сдержанные аплодисменты. Рен встала и яростно зааплодировала.

– Рен, да будет тебе, – закатив глаза, одернул ее Барнаби.

– Я никак не могу понять, здесь любят принцессу или боятся ее? – спросила Ивни Венду.

– И то и другое, – пожала плечами Венда. – Поймешь, когда увидишь ее. Она жуткая. А от рассказов про ее музу и вовсе не по себе. Что вообще такое муза? Какой-то дух? Или живой человек?

– Ни то ни другое, – ответила Рен. Она залпом осушила стакан имбирного вина и утерла рот ладонью. – Когда говорят, что принцессе благоволит муза, имеют в виду ее особый талант к магии. Она умеет такое, что другие не могут даже представить. Вот что это значит.

– Ну нет… – Венда с подозрением прищурила глаза и чуть наклонила голову. – Уверена, там какая-то зловещая шмаговская история, в которой замешаны потусторонние силы.

Ивни