Похититель картин - Gadezz

в Министерстве верят в тотальный контроль не меньше, чем Руби. А если ты воплощаешь хаос – тебя запихнут в клетку, как подопытного кролика, и будут смотреть, как ты сдыхаешь в этой стерильной чистоте.

Но строгие правила имели и обратную сторону: огромная библиотека, спортивные секции, углубленные занятия музыкой и наукой, риторика и этикет. Из «Розы» выходили не только тихие клерки, но и будущие политики, адвокаты, журналисты – система взращивала тех, кто умел блистать, но при этом оставался управляемым. Кому-то это покажется вторым шансом, Астрид же видела, как обрезают крылья, заменяя их на стандартные протезы.

Она знала все баги этой системы изнутри, но даже спустя годы после побега логи ее прошлого оставались под паролем: она не была готова делиться подробностями своей жизни ни с кем из Бюро. Никакого общего доступа, никаких расшаренных папок – никто в Бюро не имел прав админа, чтобы копаться в ее памяти. Отчасти из-за битых секторов – все еще ноющих шрамов. Отчасти из-за страха получить «В соединении отказано» и быть отвергнутой. Отчасти из-за того, что она слишком долго училась работать автономно.

Прошлое висит в фоновых процессах, нещадно жонглируя ресурсами. Астрид тяжело вздыхает, бросив взгляд на компьютер. Системник со снятой крышкой напоминает ей пациента на операционном столе – провода-артерии вывалены напоказ. Рядом под ультрафиолетовой лампой греется кактус Судо. Он – тот единственный, кто не пытается выудить ее исходный код.

– Скажи, Судо, – Астрид тычет пальцем в колючку, – почему ломать всегда веселее, чем чинить?

Кактус, естественно, хранит молчание. Астрид с досадой отталкивается от стола, и стул на колесиках, протестующе скрипнув, совершает оборот на триста шестьдесят.

– Передай этому ведру с гайками, – она машет в сторону вскрытого системника, – что, если оно выдаст мне еще хоть один синий экран, я отформатирую его до состояния овоща.

Она замирает, глядя в потолок, и ловит знакомое чувство дежавю. Когда все летит в пропасть в самый ответственный момент, это ее личный проклятый сценарий.

Астрид сбежала из «Красной розы» налегке, потому что план, который она отлаживала месяцами, схлопнулся. Классический закон подлости: если в твоем идеальном скрипте есть хоть одна дыра, система рухнет именно через нее. И часто этот фатальный сбой совершаешь ты сама, просто забыв поставить точку с запятой в нужном месте. Ведь путей сломать систему обычно на порядок больше, чем способов ее сохранить.

Когда Астрид перелезала через высокий забор с пиками, ее стартовый набор выглядел жалко: кофта с вытянутыми рукавами, пижамные штаны, один носок, а в руке – маленький кактус. Бежать с колючим растением под мышкой – тактический провал, но ровно столько она и могла унести, потому что больше ничего своего у нее не осталось.

Из-за мифа о том, что «кактусы все стерпят», Астрид едва не угробила Судо в первый же год скитаний, не рассчитав его запас прочности. Ночью, засыпая в чужой комнате, она нашептывала ему научные факты и обещала, что однажды сделает ему апгрейд – пересадит в просторный горшок и поставит на настоящий подоконник. Туда, где утреннее солнце будет греть, а не жарить, как перегретый процессор.

Странно это – разговаривать с растением. Но куда страннее было молчать в тишине. В тишине одиночество придавливало ее к матрасу, как критическая ошибка, после которой система не подлежит восстановлению. А страх, что ее вот-вот вычислят и отправят обратно в «Розу», стучал в окна навязчивым уведомлением, которое невозможно закрыть.

По коже пробегает знакомый холодок – признак того, что рядом материализовался призрачный Эш. Его появление бесцеремонно обрывает поток воспоминаний.

– Боже! Ты снова разобрала эту машину.

Астрид закатывает глаза, не отрываясь от системника.

– По-твоему, я так развлекаюсь?

Он призадумывается, чем сильнее ее злит.

– А разве нет?

– Нет, – обиженно отвечает Астрид, ерзая в кресле. – Может быть, иногда.

Эш улыбается.

– Мисс Протокол созывает общий сбор. Все ждут только тебя.

Астрид с мученическим видом допивает остатки колы через трубочку и нехотя выкатывается из-за стола. По коридору она идет, вжав голову в плечи, будто ее ведут на пытку или в камеру смертника. Скопления людей вызывают у нее приступы мигрени, но хуже всего ей даются новые знакомства…

Этот пронырливый стажер по кличке Касс успел переделать много важных кошачьих дел: опрокинуть горшок с кактусом; разодрать спинку дивана в прихожей; наследить мокрыми лапками по документам в приемной; и вершина успеха – запутаться в клубке миссис Черри и жалобно верещать, пока Руби, приложив к голове лед, не вытащила его из плена.

Астрид пришлось просмотреть записи с камер трижды, но профита это не принесло – личность ночного вора осталась неидентифицированной. У них есть вещдоки: спица и кровь. Есть уязвимость в базе данных полиции. Но результат – нулевой.

Зато Астрид впервые встретилась офлайн с оменом. И руководство не наврало: эти ребята реально обращаются в полночь. Оказалось, что чем дольше Касс косплеит человека, сопротивляясь природе, тем быстрее он теряет рассудок в кошачьем теле. Временный дебафф личности – сомнительное удовольствие. Впрочем, миссис Черри уже подготовилась – купила ему лоток с наполнителем. На всякий случай.

В кабинете стоит шум, будто в лобби перед сложным рейдом. Руби забаррикадировалась за столом отца: горы пустых чашек, кофейник и папки – типичный инвентарь для квеста «переживи дедлайн». Камилла развалилась на кушетке и красит ногти.

Окно заклеено крест-накрест полосками скотча и газетой, а сквозь бумагу иронично проступает жирный заголовок «Аномалиста»: «“Линия 13.0” перегружена. Министерство пытается латать дыры сверхурочной работой. Операторы на пределе». Осколки с подоконника аккуратно собраны в прозрачный мешок у стены. У шкафа вертится Касс, изображая прилежного NPC[25]. Он гоняет тряпкой пыль по полкам, а его хвост подергивается, как метроном.

Астрид морщится, почуяв ацетон:

– Бонбон, ты хочешь нас убить?

– Моя мать украла из моего кошелька последние деньги – так что поход в салон официально отменен. – Камилла обдувает свежий маникюр, и ее слова тяжело повисают в воздухе. Она поднимает голову: – Эй, я в полном порядке. Бывало и хуже. Не делайте такие кислые лица!

Руби в ответ только яростнее шуршит бумагами – ее пассивно-агрессивный режим сегодня выкручен на максимум. Астрид видит, как Эш сверлит Камиллу взглядом, а та показушно отворачивается, поджав губы.

– Не хочу портить неловкий момент, – Астрид садится на табурет, рассматривая заклеенное окно, – но вы знали, что по статистике каждый пятый серийный убийца возвращается на место преступления в первые двадцать четыре часа?

Руби давится кофе, и тот едва не идет у нее носом. Касс от неожиданности распушает хвост, становясь похожим на взорвавшийся меховой шар.

– Это был вор, а не маньяк, – он говорит уверенно и активнее трет тряпкой полки. – Наверняка обскур. От него так и несло неприятностями.

Астрид задумчиво грызет ноготь.

– Про воров у