Похититель картин - Gadezz

подпирая потолок, а на латунных рельсах в углу таится узкая лестница. На полках – потертые корешки с золоченым тиснением. У окна стоит глубокое кресло с торшером. На низком темно-красном столике ждет чайный сервиз, словно хозяин отлучился всего на минуту.

Пембрук распахивает следующую дверь:

– Хозяин, к вам гостья.

Он приглашает Камиллу зайти:

– Мисс Уидби.

Кабинет просторный. Жалюзи закрыты, зеленый абажур с бахромой на столе разливает свет. Над потолком гулко жужжит вентиляция. На стенах развешаны чучела и рога зверей. В полутьме их мертвые глаза-бусины выглядят особенно жутковато.

За широким письменным столом с кожаной столешницей, заваленным папками и конвертами, сидит мистер Харлоу – лысеющий мужчина лет шестидесяти с закрученными усами. В руке он держит лупу, а перед ним веером разложены карточки – то ли старые фотоснимки, то ли открытки. За его спиной находится стеклянная стойка с ружьями, а над ней висит карта окрестностей, усыпанная крошечными булавками. На «мисс Уидби» он отвечает лишь коротким кивком, не поднимая глаз:

– Минуту.

Пауза затягивается, и Камилла мнется, сжав медальон в руке. Дворецкий склоняет голову и оставляет их наедине. Мистер Харлоу наконец отрывается от работы, неторопливо складывает карточки в конверт, задвигает его в ящик и поднимается – с усилием, будто кресло стало для него мало. Затем указывает открытой ладонью на кресло напротив – куда скромнее, чем его, но также обитое бордовой кожей.

При всей насыщенности здесь нет хаоса: все выверено и лежит на своих местах. На столе ни соринки: конверты уложены в ровную стопку, карандаши подточены до одинаковых острых грифелей, визитки прижаты тяжелым пресс-папье.

– Прошу, – произносит он рассеянно. – Мне передали, что вам есть что предложить моему фонду. И простите за отмену вчерашней встречи. Строишь бизнес в надежде на мирную старость, а покой мне только снится.

Камилла присаживается, прижимая папку к груди, как выпускница на первом в жизни собеседовании. Ловит себя на оплошности и исправляет ситуацию, принимая расслабленную позу. Юбка-карандаш собирается на бедрах, оголяя острые коленки. Она элегантно скрещивает ноги, точно следуя королевскому этикету, но в носу стоит запах вовсе не Букингемского дворца, а скорее борделя – табака и бренди.

– Моего хозяина заинтересовал ваш фонд. – Она намеренно использует слово «хозяин» – как и дворецкий Пембрук несколькими минутами ранее, – предполагая, что такому человеку, как Харлоу, не подходит привычный ярлык «клиент». Он ценит свой статус не меньше, чем время.

Камилла протягивает папку с заготовленными ловушками:

– Две работы британской школы девятнадцатого века. В дар или на долгосрочное депонирование. Документы готовы. Логистика, страхование – за нами.

Мистер Харлоу на папку даже не смотрит. Вместо этого он упирает локоть в столешницу и почесывает подбородок, разглядывая шахматную доску на комоде. Затем он переводит взгляд на газету – судоку в ней решено тонкой черной ручкой без единой помарки.

– Почему мы, мисс Уидби?

Камилла отыгрывает выученную фразу:

– Потому что вы не торгуете репутацией.

– Любопытно, – протягивает Харлоу. – Обычно сперва идут в благотворительный фонд Легаля – у них щедрые программы поддержки.

– Они все еще в шорт-листе, – не задумываясь отвечает она.

– Прекрасно. – Харлоу слегка подается вперед. – Скажите же, и как в вашем шорт-листе оказался несуществующий фонд?

По крыше глухо стучит дождь. Часы на стене отмечают секунды, и Камилла понимает, что облажалась, но делать ход назад уже поздно. Осознав всю нелепость ее положения, она смотрит на шахматную доску: Харлоу только что назвал несуществующий фонд, замаскировав его под название известной комбинации, и Камилла с легкостью на это купилась. Похоже, бросать шахматы, потому что «в клубе нет симпатичных мальчиков», было не лучшей затеей.

Она заторможенно моргает, чувствуя себя уязвленной, но тут же одергивает себя. Харлоу мог спросить что угодно – и она все равно бы споткнулась. Времени на подготовку было катастрофически мало, поэтому Камилла меняет отрепетированный сценарий, включая импровизацию:

– Поймали. – Она дерзко, почти провокативно, перекидывает ногу на ногу, и липкий взгляд проходится по ее бедру. – На самом деле меня интересует совсем другая картина.

– Удивите, – облизывает губы Харлоу.

– «Портрет невесты», которую вы подарили галерее Тейт.

– Слышал, ее похитили. И недели не простояла. Печально. – Он пожимает плечами, не выражая при этом ни капли разочарования, хотя полотно наверняка стоило немало.

– Мне нужны любые сведения. В особенности имена тех, кто интересовался ей до исчезновения.

– Скажем так. – Харлоу постукивает пальцем по подлокотнику. – Я не против поделиться информацией и даже посодействовать.

– Но?

– Но взамен мне нужна услуга. – Он говорит это так же уверенно, как если бы передвигал фигуру на клетку. – Личного свойства. Ничего противозаконного. – Камилла приоткрывает рот, но Харлоу резко уводит разговор в сторону: – Сперва расскажите, чем вас заинтересовала эта весьма посредственная картина. Ей самое место на глазах у туристов. Большего она не стоит. Вашего хозяина обокрали, и теперь он мечтает расквитаться?

– Вы же понимаете, я связана договоренностями, – уклоняется Камилла. – И не могу быть предельно откровенна. Ваш фонд – первая дверь, в которую было логично постучать.

– Разумеется. Честность не ваш профиль, – мягко парирует Харлоу. – Меня это ничуть не оскорбляет. Моя жена, – будто между делом произносит он, – терпеть не могла эту картину. Считала мрачной. Я избавился и не прогадал. – Улыбка стирается с его лица. – Но раз вы спрашиваете… Пару недель назад я хотел выставить ее на аукционе «Белгравия», но передумал в последний момент. Едва не ушла с молотка.

– Почему передумали?

– Получил неприятную для себя информацию. Мне передали письмо с фотографиями.

– Когда?

– Прямо во время торгов. – Харлоу открывает ящик стола и шуршит бумагами. – В нем было короткое послание: «В дождливый день миссис Харлоу садится в чужую машину. Вам не кажется это любопытным?» И подпись: «От небезразличного друга». Все напечатано.

– Кто именно вам передал это послание?

– Мальчишка из «Белгравии». Пешка. Артур, кажется.

Камилла записывает его имя на отдельный лист.

– А не сказал ли он, откуда письмо?

– Его передали курьером, настаивая на срочности. – Харлоу отбивает пальцами по столешнице. – Думаю, я получил фотографии во время торгов не просто так.

– Кто-то хотел, чтобы вы передумали ее продавать?

– Вероятно. Но это уже не моя забота, а ваша. – Харлоу кладет визитку аукционного дома и свою поближе к Камилле. – Приходите – и узнаете, кто и зачем задавал вопросы о вашем полотне. Возможно, вор среди них. Считайте это авансом.

– Скажите, почему вы решили передать «Портрет невесты» именно в Тейт?

– Мне подсказала это одна леди в летах. Она убедила меня, что такой жест станет лучшим финалом для этой некрасивой истории.

– А вы не припомните, как ее звали?

Харлоу задумчиво постукивает пальцами по столу.

– Миссис… Как же ее? Ох. Миссис Лэнгдон! Итак… – Он приглаживает усы. – Как насчет взаимовыгодного сотрудничества?

– А если откажусь?

– Дело ваше.

Она