Похититель картин - Gadezz

– Астрид! – вскрикивают все хором, и она довольно расправляет плечи.

– Да ладно вам. Я это выдумала. – Астрид широко улыбается. – У меня есть статистика только про поджигателей, но вряд ли вы горите желанием ее услышать. И к слову, про воровство. На камерах видно, что вор забрал нашу статуэтку Давида. Зачем она ему сдалась?

– Понятия не имею. – Руби с такой силой вдавливает печать в бланк, что стол протестующе скрипит.

– Эй, – машет ей Астрид. – Ты не виновата, что у нас не бункер.

Руби берет в руки степлер и со злостью прострачивает бумагу.

– Поверить не могу, что он сумел сбежать.

Эш, прислонившись спиной к шкафу, поправляет галстук. Камилла поглядывает на настенные часы:

– Ты вне медальона уже четырнадцать минут. Не пора ли…

– Я в полном порядке, – парирует он ее же фразой. – Лучше расскажите, что там с новой пропажей.

Руби поворачивает ноутбук, и Астрид отпускает смешок:

– Ты успела сделать для нас презентацию, мисс Протокол? Мило с твоей стороны.

На экране всплывает картинка. Белокурая девчонка, пойманная розовыми лентами, как мотылек в паутину. Она выглядит как персонаж, застрявший в текстурах: смиренно закрытые глаза, но кулаки сжаты так, будто она не готова сдаваться. На фоне – стеклянная оранжерея и синие розы.

Астрид прищуривается. Девчонка кажется ей подозрительно знакомой.

– Это «Пленница» одна тысяча восемьсот девяносто первого года. – Руби увеличивает изображение, и пиксели на экране складываются в тревожный образ. – Автор – Фредерик Мейнелл. История стандартная для того времени: пожилой муж, юная жена и стеклянная оранжерея, ставшая для нее золотой клеткой. Художника пригласили «запечатлеть невинную красоту».

– Поймал как бабочку в стеклянную банку, – мрачнеет Камилла, и Астрид начинает переживать, что сейчас польется Шекспир.

– И раздавил. – Руби показывает на экране вырезку из старой газеты: – Сперва бесследно исчезает она, а затем и художник.

– Трагическая любовь? – Камилла прикладывает ладонь к сердцу.

– Или хороший маркетинг, – опускает ее на землю Руби. – Полотно пропало на вчерашнем благотворительном приеме в Саут-Бэнк. Сценарий идентичен нашему: резкий скачок ШИАД, появление призрака и схлопывание аномального узла вместе с самой картиной. Две пропажи за сорок восемь часов – это уже не совпадение. Это тянет на почерк.

– Успели привлечь полицию? – Камилла обмахивается газетой.

– Да. Возни у Саут-Бэнк будет много. – Руби мечтательно поглядывает на стопку бумажек на углу стола. – И штрафов.

– Дай угадаю, Саут-Бэнк не хотел делиться с нами информацией?

Руби поворачивает ноутбук к себе и перебирает на столе фотографии.

– Нет, но я пообещала «потерять» их отчет об инвентаризации за прошлый квартал. Они там случайно поставили на баланс проклятый старый принтер, и в штабе месяц не могли понять, почему их техника требует бумагу с золотым обрезом.

– Надо же! – восклицает Камилла и тянется за кружкой.

– У них и своих проблем хватает, Кэм.

Астрид громко зевает.

– Да-да. Тяжело быть Бюро номер один по раскрытым делам.

Руби подходит к доске и натягивает красную нить от фотографии к карте города.

– Территориально это их сектор, но мы открыли дело первыми. Связь между пропажами очевидна. Картины не просто украли – они исчезли вместе с аномалией. Как такое вообще возможно? Не могу перестать об этом думать.

Камилла разливает кофе по кружкам и подхватывает кусочек кекса с лимонной глазурью:

– Соглашусь. Одно дело, когда предметы или люди выпадают из времени и потом возвращаются. И совсем другое – если объекты не вернулись. А что по перемещению?

Руби возвращается к ноутбуку и выводит на экран таблицу:

– Последние тридцать лет «Пленница» кочевала из одной частной коллекции в другую. След ведет к французскому дарителю, который поспешил избавиться от нее через благотворительный фонд.

Команда переглядывается. Все прекрасно понимают: когда ценная вещь так часто меняет хозяев, это означает высокую вероятность проклятия или, как в этом случае, наличие внутри крайне надоедливого призрака. Неудивительно, что от полотна решили избавиться.

Астрид бросает в Камиллу фантик от конфеты:

– Эй, Бонбон, что там с фондом «Херон и Уайльд»? Есть зацепки?

Камилла драматично вздыхает:

– Харлоу меня раскусил. Пришлось выкручиваться. – Она достает из сумочки визитку и кладет на стол. – Вот адрес аукционного дома «Белгравия». Харлоу выбил для меня два приглашения. Там должен был выставляться «Портрет невесты», но планы в последний момент изменились.

– С чего вдруг? – подает голос Касс. Астрид уже успела забыть, что этот меховой стажер все еще здесь. – Зачем богачу лишаться прибыли и отдавать ценное полотно в галерею?

– Из-за жены, – продолжает Камилла. – Ему подсунули сомнительные фотографии аккурат перед тем, как картину выносили в зал. Теперь он сомневается в преданности жены. – Она вытаскивает пачку снимков и раздает по кругу. – Харлоу сильно разозлился и передумал продавать.

Астрид изучает один из снимков: высокая блондинка лет тридцати, рядом с ней мужчина в пальто с поднятым воротником. Он открывает ей дверь в машину и держит над ней зонт. Лицо миссис Харлоу напряжено.

– Это еще не доказательство предательства, Бонбон.

– Именно, – кивает Камилла. – Но обратите внимание на зонт.

– Это, – Касс вертит фото и так и сяк, – зонт-трость.

– Не может быть, – поддевает его Камилла и достает из-за кушетки похожий. – Мне отдали его в доме Харлоу, потому что шел дождь. На ручке то ли герб, то ли эмблема. Сперва я подумала, что это логотип производителя, но, перерыв весь интернет, так ничего и не нашла. Возможно, это индивидуальный заказ с ограниченной серией.

Эш заглядывает через плечо Касса и рассматривает фото:

– Нельзя быть уверенными, что это один и тот же зонт.

Касс берет его в руки и, судя по всему, сам того не ожидая, распахивает. И хлопок до того резкий, что его хвост вновь распушается, как та странная штука на палке, которую все зовут «пипидастр».

– Что за… – Он фыркает, потом смущенно улыбается и безуспешно пытается сложить упрямый механизм обратно.

Камилла хлопает в ладоши:

– Прекрасная демонстрация! А теперь сравните с этим снимком. – Она обходит комнату, показывая фотографию ближе. – Видите? Мужчина тоже не смог закрыть его. Похоже, там та же поломка. Совпадение? Может быть. Однако…

– Однако зацепка есть зацепка, – заканчивает за нее Руби. – Астрид, сможешь поискать герб? Вдруг тебе удастся найти.

Астрид кивает, покачиваясь на табурете.

– Конечно. Проверю и заодно покопаюсь в истории самих картин. Может, есть что-то общее. И кстати… Сперва из галереи пропадает «Проклятая невеста», а затем исчезает «Пленница». Связь очевидна, и мы это поняли. Но не кажется ли вам, что схожи и сами картины?

Эш, задумчиво склоняет голову:

– На обоих полотнах девушки, скованные узами. Одна – заточена в башне из камня, другая – опутана лентами, словно паутиной. И там и там отчаяние и красота заключены в клетку. Художники меняют декорации,