Похититель картин - Gadezz

бывает так жарко. Помню, в тот вечер вмешался Белфорд. Мистер Чарльз Белфорд, знаете? Чудаковатый тип, но со старыми деньгами. Он был явно одержим этой картиной. Когда ее сняли с торгов, сохранил лицо и выбрал другую – с блондинкой в шляпе. Но видно было, что закипает от злости.

Камилла задумчиво водит пальцем по кромке пустого бокала.

– Похоже, мистер Харлоу правильно сделал, что решил сегодня не появляться. После такого-то…

– О да, – усмехается миссис Норвуд. – Его жена, скажу я вам, тоже та еще штучка. – Она переглядывается с сестрой. – Идет напролом.

– С виду не скажешь, но, поверьте, волчица в овечьей шкуре! – поддакивает миссис Далтон. – Нахалка! Хорошо, что у Уильяма брачный контракт.

Клод притворно удивляется:

– Вот уж не думал, что аукционы могут быть столь… драматичными.

– Ах, милый мой, – вздыхает миссис Норвуд, прикладываясь к бокалу, – подлинное искусство – это всегда драма. Просто не все его понимают.

Камилла отвечает тихо, но в ее голосе звенит сталь:

– Или делают вид, что понимают.

Миссис Норвуд моргает, пытаясь разобраться, удостоили ее тонкой шутки или изящного оскорбления. А Клод с легкой улыбкой поглаживает запястье Камиллы, мягко намекая: остынь, миссис Уидби.

– Слышал, что мистер Харлоу большой меценат, – переводит он тему.

– Торгаш, – брызжет слюной миссис Далтон. – Как и все они. Никакой породы, только жажда наживы.

Клод чувствует, как мир вокруг на мгновение теряет четкость линий, словно на свежую акварель пролили стакан воды. Это слово – «торгаш» – бьет его наотмашь, пробуждая воспоминания, которые он так старательно прячет. Перед глазами всплывают годы его юности и шепот за спиной. Сколько бы фунтов отец ни оставлял у лучших портных на Сэвил-роу, для породистых зазноб от него всегда за версту разило мануфактурой и дешевым ситцем.

Под кожаными перчатками внезапно просыпается невыносимый, колючий зуд – фантомная память об огне, который поглотил его вместе со всеми амбициями рода Эшкрофтов. Ему кажется, что швы его идеального костюма сейчас разойдутся, обнажая подделку, и дыхание учащается.

Но Клод слишком долго тренировался держать лицо. Он слегка склоняется вперед, его тон становится нарочито доверительным:

– Мы с супругой, признаться, в торгах почти что дикари. Присматриваем себе полотно скорее в качестве инвестиции, чем как ценители искусства. – Он учтиво добавляет в слова сахара: – Но у вас, я уверен, в этом глаз наметан.

Дамы оживляются и расправляют плечи, примеряя на себя невидимую мантию наставниц.

– Ах, милый мой, ну что ж вы так, – отмахивается миссис Норвуд. – Все это приходит с возрастом.

Миссис Далтон поправляет подол платья, на которое едва не наступил проходящий мимо официант.

– Подойдите к одному из сотрудников, и вас обязательно сориентируют.

В подтверждение ее слов мимо них проходит долговязый юноша, прижимающий к боку пухлую папку и глянцевый журнал. Его темный костюм выглядит прискорбно мешковатым, точно он был заимствован у более дородного родственника; плечи юноши покорно сутулятся под тяжестью невидимого бремени, а рыжие волосы, хоть и приглажены воском, то и дело выбиваются непослушными прядями у висков.

– Артур! – окликает миссис Норвуд. – Милая пара только что перебралась в город. Им хотелось бы кое-что узнать, ты ведь им поможешь?

Артур оглядывается, улыбаясь до ушей, и из-за шрама в уголке губ улыбка получается кривоватой, словно неудачный росчерк на безупречной гравюре.

– Разумеется, мадам, – его голос звучит на удивление низко. – Чем могу быть полезен?

Камилла отвечает со светской учтивостью:

– Нам действительно нужна небольшая консультация.

– К вашим услугам, – Артур склоняет голову, демонстрируя образцовую выправку.

– Мы раздумываем над приобретением картины в наш новый дом. – Клод мягко берет Камиллу под локоть и уводит ее и Артура в сторону, подальше от чужих ушей. – Хотелось бы найти нечто исключительное. Присмотрели у вас парочку вариантов, но один заинтересовал особенно.

Артур извлекает планшет и подносит его к лицу. Устройство послушно оживает, узнав владельца.

– Помните ли вы название, сэр? – Он заносит палец над мерцающей поверхностью.

Камилла делает паузу, искусно имитируя задумчивость:

– Кажется, что-то с невестой… Ах да, «Портрет невесты».

Артур поднимает взгляд, и в его глазах вспыхивает нечто совершенно неподобающее скромному клерку.

– К сожалению, эта работа снята с торгов. Более того, недавно была похищена из галереи. Не слышали?

Клод оборачивается к Камилле и притворно удивляется:

– Вот как? Это ужасно.

– Да-да, – вторит она. – Вероятно, нам в руки попал устаревший каталог. У вас найдется актуальный экземпляр?

– Разумеется, – кивает Артур и протягивает им бумажный каталог. – Вот, держите.

Он поправляет бейджик на лацкане и добавляет:

– Если вам интересны полотна вроде «Портрета невесты», советую обратить внимание на работы Делакруа или, например, на коллекцию из поместья Ричмондов – ее недавно передали нам на выставку за неприлично маленькую стоимость.

Артур подается чуть ближе, понижая голос до доверительного шепота, словно предлагая им ложу в опере:

– А если захотите получить личную консультацию, просто обратитесь ко мне. Или к любому из консультантов с серебряным бейджем – нас легко узнать. Мы с радостью подскажем, какие полотна лучше подойдут под интерьер или характер владельца.

Камилла забирает каталог:

– Благодарю вас, Артур. Мы учтем.

Он по-мальчишески улыбается, становясь лет на пять моложе. И даже шрам ничуть не портит его лицо, излучающее доброжелательность:

– Буду рад.

Они отходят на пару шагов, и Камилла тихо говорит:

– Я отвлеку Артура, а ты посмотри, что у него есть на «Портрет невесты». И… – Она оборачивается на дам, с которыми они беседовали ранее. – Теперь я понимаю, почему ты такой несносный. Я бы сошла с ума – вырасти в настолько душном обществе.

– В мой век, – Клод мягко тянет ее за руку, уберегая от столкновения с парой, кружащей в танце, – таких строптивых девушек, как ты, отдавали в пансион благородных девиц на перевоспитание.

Уголок ее губ дергается вверх.

– А я слышала – в психиатрические лечебницы. Думаешь, мне пойдет смирительная рубашка?

Клод отступает и насмешливо разглядывает ее, хотя слова цепляют болезненные воспоминания о матери. На долю секунды маска дает трещину. Он вспоминает серые стены, запах хлорки и угасающий взгляд. Камилла меняется в лице, растеряв все веселье.

– Прости. – Она делает шаг к нему. – Я не подумала.

– Все в порядке. – Клод быстро возвращает улыбку, привычную, безупречную, почти правдоподобную. – Много лет утекло.

– Перестань. – Камилла качает головой и осторожно проводит пальцами по внутренней стороне его лацкана. – Ты же знаешь, что со мной не обязательно притворяться.

Клод отвечает ей легким, почти невесомым кивком.

Это признание: да, она его раскусила.

Они вновь смешиваются с толпой гостей, обмениваясь пустыми фразами и поддерживая разговоры, в которых смысла не больше, чем пузырьков в дешевом шампанском. Они выжидают удобный момент.

Тем временем Артур перемещается по залу с грацией заведенной