Похититель картин - Gadezz

Воздух в кабинете густой от запаха пыли и кофе. Лампа на длинной штанге склонилась над столом, отбрасывая пятно света, как прожектор для допроса. Тени колышутся, и стена с доской кажется живой, словно само расследование притягивает к себе взгляды и шепчет подсказки тем, кто готов их услышать.

Развалившись на софе рядом с сопящим Кассом, Астрид закидывает в рот кусок малинового пирога и машинально косится на коридор. Сегодня всем сотрудникам Бюро торжественно вручили по паре варежек – кропотливо связанных, как и все, что выходит из-под рук миссис Черри.

Астрид не фанат корпоративного мерча. И не многовато ли заботы для места, которое она привыкла считать временным убежищем? Да и до зимы было еще далеко, поэтому при воспоминании от подарка по спине снова пробегает холодок.

Обычно она не лезет в чужие дела, но закрытые замки действуют на нее как вызов: если есть дверь, значит, ее можно вскрыть, а там – была не была…

Однажды, ковыряясь в системе безопасности Министерства, Астрид наткнулась на досье. Шифрование было почти любительским, и искушение оказалось слишком велико. Она лишь мельком заглянула в замочную скважину, но этого хватило, чтобы потом неделями стыдливо прятаться в своей коробке.

Миссис Черри почувствовала неладное почти сразу. И видимо, из Министерства пришло письмо с просьбой разъяснить ситуацию.

– Подглядывать нехорошо, мисс Вейл, – сказала она тогда, не повышая голоса. В ее интонации не было и капли упрека, поэтому признание Астрид далось легко. И тогда миссис Черри рассказала ей то, чего не знал никто в Бюро, кроме Гидеона Деффа.

Оказалось, что раньше мисс Черри звали Галиной. Она родилась в СССР в одна тысяча девятьсот сорок пятом году в семье выдающегося физика, который работал в одном из секретных проектов, изучавших аномальные зоны. Во второй половине двадцатого века советские ученые стали все чаще сталкиваться с явлениями, которые не поддавались объяснению. Именно тогда в системе начали появляться первые «баги» – поколение девиантных детей, и Галина была в их числе. Разумеется, делиться таким ценным кодом сверхдержавы не спешили.

Способности Галины начали проявляться в возрасте одиннадцати лет. Отец наблюдал за ней и как ученый, и как встревоженный родитель. В Советском Союзе запустили засекреченную программу: особенных детей вывозили в закрытые интернаты, где, по слухам, над ними ставили эксперименты. Когда стало ясно, что за Галиной уже начали следить, ее отец принял судьбоносное решение.

С помощью старых связей в Чехословакии и Венгрии он вышел на западные контакты из британской разведки. Именно они и организовали бегство. Галина, будучи еще подростком, была тайно переправлена в Лондон, но ее отец остался на родине с пожилыми родителями. Он знал, что их может ждать, поэтому пытался отвести подозрения: по одной из версий, инсценировал смерть дочери, а по другой – свою. Но больше Галина его не видела.

Она так и не узнала, был ли ее отец расстрелян, сослан далеко на Север, исчез в одной из аномалий или сумел выжить. Этот вопрос так и остался висеть «ошибкой 404» – дверью, за которой нет данных, сколько ни обновляй страницу.

В последний момент перед расставанием он сунул в карман дочери клубок шерстяной пряжи и сказал: «Галечка, к зиме я обязательно приеду. Свяжи мне варежки».

Но он не приехал: ни в ту зиму, ни в следующую.

С тех пор Галина каждый год бралась за пряжу. Она боялась, что старые варежки окажутся слишком колючими или неподходящего цвета; большими, если отец исхудал; маленькими, если его руки огрубели. Это болезненное обещание встречи переросло в традицию. И хотя здравый смысл твердил, что отца давно нет в живых, Галина продолжала вязать.

Позже Астрид вновь попыталась войти в архив, но досье оказалось заблокировано. Пометка на экране требовала высшую степень доступа – Элоизы Галлет. Есть ли у миссис Черри способности или она тоже нулевик? По Бюро ходят самые безумные слухи, и Астрид иногда пытается их анализировать, но в этой задаче слишком много неизвестных.

– Астрид, ты слушаешь? – голос Руби вырывает ее из размышлений.

– Прости. Задумалась.

У ног печет обогреватель, но в кабинете по-прежнему сквозит из заклеенного окна. Касс переворачивается на другой бок, пихая Астрид затылком, и она кривится, словно ее коснулся сопливый слизняк. Когда миссис Черри подарила ему варежки, он, точно дитя, радовался сильнее всех. И сейчас, сопя рядом, Касс натянул на себя и их, и шарф, и шерстяной плед.

С момента возвращения Камиллы и Клода с вечера в «Белгравии» прошло меньше часа. За окном подступает ночь, и все в Бюро, кроме Касса, на нервах. Камилла касается голой шеи и с разочарованием опускает руку на стол. Эша спровадили в медальон, не обращая внимания на протест. И теперь без него непривычно тихо, будто из системы удалили важный драйвер.

– Итак, что у нас есть? – Руби садится на край стола и снова пролистывает папку с делом. – Пропадает «Портрет невесты». Следом «Пленница». Харлоу дал нам доступ к информации и повод сомневаться в его мотивах.

– Разве что он давно знает больше, чем говорит. – Камилла облокачивается на спинку кресла. – И я уверена, что дворецкий намеренно подсунул мне этот зонт. Зачем-то Харлоу нужно, чтобы я скорее обнаружила связь с Белфордом. Но не понимаю, почему он не указал на фотографии прямо.

Руби отпивает кофе из пластикового стаканчика, от чего бы Эша хватил инсульт.

– Навестить Белфорда – самое очевидное решение. – Она достает скомканный листок, на котором Камилла записала фамилии со слов Эша. – У нас есть список тех, кто делал запросы о «Портрете невесты», в котором он тоже числится. А еще там значатся Элеанор Лэнгдон, Тао Чэн, Маргарет Хэлвэй и Леонард Кросс.

Камилла щелкает пальцами.

– Миссис Лэнгдон? Харлоу упомянул, что женщина с таким именем подсказала ему передать «Портрет невесты» в галерею Тейт. Интересно, кто она…

Астрид ставит тарелку на пол и стряхивает с толстовки крошки.

– Я проверила каждого. Кросс уже как два месяца в Сингапуре. Если он и делал запрос, то удаленно. Хэлвэй – в больнице после операции. Сомневаюсь, что в ее возрасте думаешь о похищении. Скорее о титановом протезе в бедре. Тао Чэн – единственный, кто уже ответил на мое подставное сообщение. На китайском. И в Лондоне он был проездом.

Астрид замечает, как у Касса на подушку стекает слюна, и брезгливо отодвигается на самый край софы. Подцепить лишай или блох – это явно не тот бонус к зарплате, на который она рассчитывает.

– Так о чем это я? Мне пришлось копнуть глубже. – Астрид довольно улыбается. – Днем я проанализировала списки гостей с обоих мероприятий и сравнила их. Повезло, что Саут-Бэнк расщедрились.

Камилла