Похититель картин - Gadezz

– Ты откопала что-нибудь? – Камилла тянется за планшетом.

– Увы. Конверт передали с курьером. И видеозапись из фойе это подтверждает.

Камилла приближает изображение и показывает эмблему на плече доставщика:

– Сможешь отследить эту службу?

– Уже пробила. Тупик. – Астрид достает из волос карандаш и прокручивает его между пальцами. – Чтобы покопаться в их заказах, придется залезать к ним в офис или через компьютер сотрудника. Но смысла в этом мало. Сомневаюсь, что истинный отправитель указал свои настоящие данные.

– А что с Артуром Девлином? – Руби добавляет его фотографию на стену с уликами. – Парнем, который передал конверт Белфорду.

Астрид отмахивается от назойливого хвоста Касса.

– Я с трудом дозвонилась до него. Представилась секретарем мистера Харлоу, но ничего из того, что мы и так знаем, он не сказал.

Руби упирается бедром о край стола.

– Тогда решено. Мы к миссис Лэнгдон, а вы…

– К Белфорду. Но сперва нам всем не помешает отоспаться. – Камилла закрывает крышку ноутбука, разбудив хлопком Касса. Он потягивается и зевает.

Астрид оживляется:

– А вы знали, что каждый год оперативной работы в аномальных зонах увеличивает риск внезапной остановки сердца во сне на…

– Астрид! – взывают все хором.

Она встает и бросает на прощание, напуская на лицо зловещее выражение:

– Сладких всем снов.

Когда дверь за ней захлопывается, Астрид слышит, как в кабинете становится тихо.

Операция «Черное солнце» 17 ноября 1989 года – крупнейшая попытка зачистки Изнанки под общим руководством сэра Артура Бэннинга. Полевое управление осуществлял Эдрик Дефф. Вследствие тактических просчетов погибло более ста сотрудников. По итогам внутреннего расследования Эдрик Дефф был отстранен от службы личным приказом В. Галлет. Инцидент привел к введению бессрочного моратория (запрета) на любые рейды в Изнанку. Все материалы дела изъяты из общего доступа и засекречены.

Отрывок из «Руководства по ненормальным делам. Хронология наблюдений и вмешательств». Гриф: совершенно секретно

Руби

Такси останавливается на полупустой улице в Кенсингтоне. Здесь нет кричащих витрин или толп туристов, только шеренги узких домов цвета топленого молока, которые стоят впритык, будто подпирая друг друга плечами. Воздух пахнет мокрым асфальтом, а в кронах каштанов звенят капли, оставшиеся после утреннего дождя.

Руби сопротивляется до последнего, лишь бы не включать гарнитуру. В глубине души она понимает, что после инцидента на вечере «Белгравии» еще одна пара ушей им с Кассом не помешает. К тому же Астрид Вейл отличается упорством не менее раздражительным, чем у нее.

В динамике слышатся сдавленный смех и звон чайных ложек. Миссис Черри, похоже, решила, что обеденный перерыв – идеальное время для обсуждения свежих слухов из Главного штаба. По правде говоря, все в Бюро знают, что именно за этим она посещает медицинский бокс каждую вторую субботу месяца, а вовсе не из-за проблем со здоровьем.

Миссис Черри любит повторять: «Пускай считают меня типичной пожилой леди, которая трясется за свои старые кости. Зато я успею вынести и последние сплетни, и три новые ручки из приемной. Чем не шпионаж?»

Руби несколько раз постукивает по наушнику, но вместо тишины слышит веселое щебетание.

– Они как две птицы на проводе, – смеется Касс, расплачиваясь с таксистом. – Только током их не ударь, шеф.

– Не зови меня так.

Касс натягивает на голову капюшон от толстовки, спасаясь от ветра.

– Это почему? Ты ведь главная.

– Вовсе нет. – Руби останавливается у светофора и сверяется с адресом в приложении. – Комендант в Бюро – мой отец. Гидеон Дефф. Я всего лишь его замещаю. Это временно.

Он странно косится на нее, пряча руки в карманы джинсовой куртки, и перекатывается с пятки на носок.

– Что? Чего ты так смотришь, стажер?

– Я слышал, он…

– Пропал, – перебивает его Руби. – Но Министерство считает иначе. И откуда ты столько знаешь?

– Да все болтают о том о сем, – мнется он. – Я ведь на курсы при Штабе год ходил, прежде чем мне разрешили стажироваться. И до этого посещал. С тех пор как стало понятно, кто я есть.

Руби делает вид, что ее это не трогает, но внутри натягивается нить:

– И что же о моем отце говорят?

Касс шмыгает носом.

– Всякое.

– Дай угадаю. – Руби прячет телефон в сумку-почтальонку. – Они считают, что Гидеон Дефф сошел с ума и, вместо того чтобы закончить свои дни в изоляторе среди прочих обскуров, сбросился в реку. Или еще лучше – ушел в Изнанку.

– Да я и не… – Касс прикусывает нижнюю губу. – Прости. Лезу не в свое дело. Если хочешь, можешь меня ударить. Только не по лицу.

Руби с промедлением отвечает:

– Обычно я бью парней в пах. – Руби позволяет себе тень улыбки, глядя на то, как Касс инстинктивно отступает. – Но тебе повезло. Я выпила двойной шот эспрессо, поэтому у меня хорошее настроение.

Касс брезгливо кривится.

– Эспрессо? Оно же на вкус как жидкая ржавчина. Вот если добавить туда молоко, карамельный сироп… – Он мечтательно смотрит в небо. – И сырную пенку, и немного тыквенного пюре…

– Прекрати, меня сейчас стошнит. – Руби притворно изображает позыв. – Ты из тех, кто пьет ту траву?

– Матчу? Как ты узнала?

Руби оглядывает его так, словно он покрылся плесенью.

– Догадалась. Пошли. Нас высадили не на той стороне улицы.

Через переход они идут молча. Глядя на потемневшие фасады, Руби невольно думает о том, как легко этот город притворяется незыблемым. Обыватели видят историю в слоях краски, но сотрудники Бюро помнят: история Лондона – это история его шрамов.

Сотрудники Бюро «штопают» дыры, но паутина реальности велика. Иногда история сама вносит коррективы в отчеты. Так, в одна тысяча девятьсот пятьдесят втором в Лондоне вспыхнули аномалии. В хрониках это событие прозвали «Великим смогом». Однако мало кто знает, что все было не так очевидно, как казалось на первый взгляд.

Именно в тот год Министерство переживало внутренний кризис. После череды провалов в отделах начались споры о будущем всей структуры. Девианты требовали пересмотра условий службы и открыто выступали против приказов руководства. По Парижу прошла череда забастовок, и волнения перекинулись на соседние страны.

Над Лондоном образовался толстый слой смога, а из-за хаоса и нехватки рук часть аномальных зон осталась без наблюдения. Этим воспользовались фанатики из «Круга Отражений», жаждущие высвободить хаос Изнанки. Когда сеть контроля рухнула, в городе начали открываться разломы – аномалии, подобно хищникам, которые почуяли слабость. В угольном тумане вспыхнул розовый спектр, видимый лишь одаренным. Он разрастался стремительно, охватывая улицы, тоннели и целые кварталы.

Совместные группы Лондона, Парижа, Чикаго и Бомбея сумели заделать прорехи ценою многих жизней – и смог рассеялся. Но с тех пор в ткани мира остались раны: одни – под охраной Министерства, другие – выжидают своего часа, и, кто знает,