Похититель картин - Gadezz

сложным названием» прошли не зря, и шаолиньские замашки отпечатались на уровне кода. Ее походка превращает Руби в бесшумную тень. Для дзюдо это идеальная база, но для нервной системы Астрид – чистый террор.

– Ох, не мешай мне вырабатывать мелатонин, – ворчит Астрид. – У меня и так сбит режим, а тут еще ты со своими ниндзюцу.

Руби улыбается, словно признавая поражение:

– Миссис Черри сказала, что нам пришло письмо.

– Ах да, – Астрид протягивает ей конверт глубокого синего оттенка и вдыхает через ингалятор. – Ты удивишься.

За Руби заходит Касс. Волосы взъерошены, а на ногах шуршат отвратительного синего цвета бахилы.

– Святая Маргарита! – заторможенно моргает Астрид. – Это еще что за полиэтиленовая мерзость?

– Приучаю вас к порядку. Раз вы не согласились на тапочки.

Руби вертит плотный конверт и достает из него письмо, написанное от руки. Сургучная печать цвета крови сломана. Астрид надеялась, что так Главный штаб наконец-то решил изящно поощрить своих сотрудников купоном на пиццу, но внутри оказалась куда более любопытная находка.

– Откуда оно? – Руби просматривает бумагу в свете настольной лампы.

– Пришло перед вашим возвращением. – Астрид отъезжает на стуле от стола, чтобы размять спину. – Оно бы пролежало в почтовом ящике до утра, если бы миссис Черри не приспичило прогуляться до книжной лавки. Там сегодня скидки.

– Скидки? – воодушевляется Касс.

Тяжелая рука Руби ложится на его плечо:

– Не отвлекайся, стажер.

Астрид присматривается к ним двоим и сворачивает губы в трубочку, чтобы ненароком не улыбнуться. Руби-Роуз Дефф из тех людей, которых трогает разве что ветер. Единственный баг в ее системе контроля случился в ту безумную ночь, когда Бюро всем отделом закрывало годовой отчет. До полуночи оставалась ровно минута. Не успей они вовремя, им грозили бы штраф и неминуемая лекция от отдела бухгалтерии, которая по уровню урона сравнима с радиационным облучением.

Руби тогда с красными от недосыпа глазами нажала кнопку «отправить» и подскочила, позволив Камилле и Астрид стиснуть себя в объятиях. Ровно на две секунды, после чего мисс Протокол опомнилась и резко отстранилась, восстанавливая дистанцию. У Астрид срабатывает похожий триггер, стоит ей засечь чужую руку в радиусе своих чипсов. Ничто так не будоражит, как мародерство.

– Эй! – Она хлопает Касса по ладони. – Это частная собственность.

– Это чипсы.

– И они мои, стажер.

Он по-кошачьи фыркает.

– У меня есть имя.

– Тише вы. – Руби пробегается по письму взглядом и зачитывает его вслух: – Похоже, вас не так-то просто обвести вокруг пальца. Раз уж вы подошли настолько близко, давайте избавим друг друга от пустых формальностей. Мне нужен «Портрет невесты».

Руби многозначительно поднимает брови и продолжает:

– Я готов поделиться любой информацией, которую вы не получите в публичных архивах. Аванс я вам уже выдал. Ваше дело, как им воспользоваться. Все, что от вас требуется, – это оставить полотно в последнем поезде на станции «Ватерлоо». Какой поезд? Вы поймете. Приходите одни. Иначе наше соглашение будет разорвано. Второе письмо ожидайте вечером. В нем я расскажу подробности встречи. Друг Реджинальда Хейза.

Слова из конверта повисают в комнате, как тонкий провод между двумя мирами: миром, где правят отчетность и правила, и миром вне закона – темным и пугающим. Астрид видит, как Руби сжимает край письма и в ее взгляде вспыхивает то самое напряжение, что предвещает переработки. Она перечитывает написанное, беззвучно шевеля губами, и мрачнеет все сильнее.

– Друг Реджинальда Хейза думает, что картина у нас, – говорит Руби вслух. – Друг того самого скупщика краденого, которого вот уже десятки лет не может или не хочет поймать Министерство. Того, кто много раз убегал от «Воронов Тауэра». Того, кого считают мертвым. Ущипните меня. – Касс приближается к ней, и она шикает на него: – Не вздумай.

Он делает шаг назад, сдерживая смех.

– Ладно-ладно, только не бей. – К нему возвращается серьезность: – Я слышал, что в Министерстве этого Призрака терпели, пока он с ними сотрудничал по особо… щепетильным делам.

Астрид усмехается.

– Такие, как он, делают ровно столько, чтобы усидеть на двух стульях.

– Какой аванс он имеет в виду? – Касс почесывает затылок. – Что-то из жизни Белфорда? И что еще за «друг»? Я скорее поверю во врага.

– Я проверю информацию о его семье. – Астрид делает мысленную пометку. – Руби?

– Ему нужна картина, которой у нас нет, – подчеркивает она, а затем распутывает нить разговора дальше: – Похоже, ему и в голову не пришло, что та могла раствориться в воздухе. И я его понимаю. Если бы не видела это собственными глазами, то ни за что бы не поверила.

Касс подсвечивает телефоном полки, где в коробках запрятаны вещи, которые в Бюро принято называть «барахлом Астрид». Но каждый раз, когда им нужна помощь с техникой, ее хранилище резко превращается в «сокровищницу». Пускай и покрытую годовой пылью.

– Ты знаешь, что такое «влажная уборка»? – занудствует Касс.

Астрид сбрасывает с плеча дреды:

– Это называется «атмосфера».

– Я бы подобрал другое слово.

– А я бы могла написать тебе отрицательную рекомендацию, и после стажировки тебе будет светить тот самый отдел, которым пугают всех новичков.

Касс напрягается и убирает телефон в карман.

– Морг?

Астрид напускает зловещий вид:

– Хуже. Работа в нашей команде.

– Хей, – ворчит Руби. – Вернитесь к делу. Если это и правда кто-то связанный с Призраком, то нам придется сообщить «Воронам».

– И лишиться премии? – Астрид косится на кактус, которому уже необходимы пересадка и горшок побольше.

– И лишиться премии. – Руби опускает руку с конвертом, будто сдавшись. – Хотя… – Она внезапно оживляется. – Мы можем придержать эту информацию, пока не будем уверены наверняка, что это именно Хейз.

Астрид пододвигается ближе к столу и щелкает по клавиатуре. На экране вспыхивает досье.

– Если уж речь зашла о нем, то знакомьтесь. – Она чуть наклоняется. – Ирена Мрозек. Гражданка Великобритании, родилась в Польше. Пятьдесят пять лет. Пришлось повозиться, чтобы найти ее. Грим отменный.

Руби и Касс переглядываются. На них смотрит женщина лет на десять моложе, чем миссис Лэнгдон. От прежней мягкости – ни следа. Никакой розовой помады и копны завитков. Черные волосы собраны в гладкий пучок, губы плотно сжаты. Скулы выточены как у скульптуры, по которой прошлись ножом.

– Подозревается в связях с нелегальными арт-дилерами, – Астрид зачитывает выжимку из личного досье. – Несколько раз проходила по делам о черном рынке. Филигранно подделывает почерк и умело фальсифицирует документы. Есть сведения, что работала с Реджинальдом Хейзом. Ее зовут его Тенью.

Руби вспоминает слова миссис Лэнгдон: «Спасибо за вашу честность, дорогая. Нынче это редкий товар». Теперь все сходится. Кто, если не Мрозек, мог сравнить честность с товаром? Только та, кто привыкла продавать и покупать свою совесть.

Похоже, спектакль куда масштабнее, чем Руби предполагала. Ирена