Похититель картин - Gadezz

– Я же просил не беспокоить меня!

Женщина прижимает стакан с водой к груди и бледнеет с каждым выдавленным словом:

– П-простите, я…

– Гостье пора идти, – обращается он к прислуге. – Мы закончили.

– Д-да, сэр. Я провожу ее к выходу.

Белфорд захлопывает часы с резким металлическим звуком и поспешно прячет их в карман. Камилла удивляется перемене настроения, но злить фигуранта дела в ее краткосрочные планы не входит. Поэтому она поднимается с кресла, отряхнув брюки.

– Спасибо, что уделили мне время, мистер Белфорд.

– Всегда рад. Передайте Уильяму, что ему стоит присмотреться к даме своего возраста, и, возможно, тогда она увидит в нем куда больше, чем выгоду.

– Всего… доброго. – Камилла направляется к дверям.

Прежде чем исчезнуть в коридоре, она оборачивается:

– Мистер Белфорд?

– Да? – Он поднимает голову, убирая часы в карман брюк.

– Помните, вы предложили мне чай?

– Ах, да, чай, конечно.

– Но никто его так и не принес.

– Погода в Лондоне меняется быстрее, чем подают эрл грей. – Белфорд чуть усмехается, поглядывая в окно, где проступает стянутое грозовыми облаками небо. – Вам лучше не задерживаться, мисс Уидби. Дождь, похоже, собирается.

Он делает короткую паузу и как бы невзначай добавляет:

– Кстати… Как вы поняли, что на тех снимках – моя машина? Я не смог разглядеть номера. Что же меня выдало?

Камилла чуть улыбается краем губ.

– Дождь. Вас выдал он, сэр.

Белфорд приподнимает брови, но вопросов больше не задает.

Прислуга, не поднимая взгляда, провожает Камиллу к выходу и помогает накинуть пальто. Ее руки дрожат, а лицо отливает сероватым оттенком.

– Вы в порядке? – заглядывает ей в глаза Камилла.

Женщина пытается объясниться на ломаном английском:

– Простите, мисс. Не спала вторые сутки.

– У вас дети?

– Да, да. – Она неловко теребит передник. – Переворачивают жизнь с ног на голову.

Когда Камилла хочет задать еще пару вопросов, женщина протискивается к двери и указывает на выход:

– Хорошего дня, мисс.

– И вам. Спасибо за… – Дверь захлопывается прямо перед ее носом. – За гостеприимство.

Воздух снаружи кажется влажным и прохладным, как дыхание старого дома. Капли дождя уже редкими уколами бьют по каменным ступеням. Камилла спускается, достает телефон – экран мертв.

– Да чтоб тебя, я же зарядила с утра.

Она оглядывается. На углу, как спасительный ориентир, маячит красная телефонная будка. Камилла заходит внутрь и набирает номер Харлоу, прижимаясь плечом к холодному стеклу.

В трубке – дребезжащие помехи, будто звонок проваливается вглубь колодца, потом возвращается оттуда глухо и искаженно.

Хлопает дверь. Камилла оборачивается – Белфорд спускается по ступеням. Шофер спешит открыть перед ним дверцу. Он садится, бросив пару коротких фраз, и автомобиль плавно трогается с места.

Камилла следит, как удаляется блестящая крыша машины под дождем. В затемненном стекле просвечивает лицо Белфорда – бледное, как из воска, с неподвижными глазами. В трубке раздается хриплый голос:

– Харлоу.

– Добрый день, – Камилла старается, чтобы ее голос звучал ровно, но под кожей все еще вибрирует остаточное жжение от маскировки.

– О, мисс О’Брайер! Надеюсь, вам есть что мне поведать.

Камилла настороженно оборачивается. По улице пробегают редкие прохожие, прикрываясь сумками и газетами от дождя.

– И давно вы знаете мое настоящее имя?

– Я навел справки сразу после того, как вы покинули мой кабинет. – Харлоу делает паузу, чиркает спичка. – Лучше расскажите, как продвигаются дела. Слышал, что на приеме произошло… потрясение.

– Для начала ответьте, – резко парирует она. – Я проанализировала фотографии и без труда вышла на Белфорда. Про вас там не судачит разве что немой. Весь этот фарс с зонтом, который ваш дворецкий так услужливо подсунул… – Камилла стискивает челюсть. – Вы использовали нас.

– Скажем так: я предоставил вам инструмент, – голос Харлоу остается деловым. – Я не доверял мисс Уидби, но я доверяю чутью ищеек, которым нечего терять. Вы ведь отлично справились, не так ли? Вы нашли то, что я не мог искать открыто.

В голове Камиллы щелкают шестерни, складывая картинку воедино. В мире больших денег и теневых рынков информация – единственная валюта, имеющая вес. Харлоу не мог пойти к Белфорду сам – в их кругах это сочли бы признанием слабости. Он не мог пойти и в полицию – огласка уничтожила бы его репутацию быстрее, чем любой скандал. Ему нужны были они. «Негерои» из пыльного офиса, которые готовы лезть в любую грязь за крупицу правды и которые так вовремя постучались в его дверь.

– Вы все усложнили, – произносит она тише.

– В бизнесе это называется делегированием рисков, – протестует Харлоу. – Но скажу так: назови я вам имя Белфорда сразу – вы бы искали лишь подтверждение моих слов. А я хотел увидеть, способны ли вы искать самостоятельно.

– Значит, зонт все-таки принадлежал ему?

– Да, моя супруга неосмотрительно принесла его в дом, и дворецкий это быстро заметил. Выяснить происхождение было делом пары звонков. Но меня интересовало другое: зачем ей понадобилось садиться в машину к моему конкуренту, прекрасно зная, что мы с ним не ладим.

– И почему же вы с ним не ладите? – она спрашивает, хотя ответ лежит на поверхности.

– Обычный конфликт, который тянется годами, – отзывается Харлоу. – Представьте себе тигра и мышь. И уверяю вас, мисс, тигром в этой истории выступаю вовсе не я.

Камилла постукивает пальцами по сумке, в которой лежат распечатки, сделанные Астрид по всем фигурантам расследования.

– Из-за охоты? Потому что он вливает деньги в экологические проекты?

Харлоу усмехается.

– Неужели вы столь наивны? Белфорд спонсирует десятки «зеленых» фондов, но только потому, что они прикрывают его сделки. Он инвестирует в землю, в редкие угодья, в заповедники, а затем через третьи руки получает контроль над ресурсами. Экология для него просто вывеска.

Камилла выдыхает.

– Белфорд просил вашу жену уговорить вас выставить «Портрет невесты». Обещал передать ей часть денег напрямую, поскольку знал, что она хочет развода, но по брачному договору бы ничего не получила. Она согласилась, но вы сорвали их договоренности.

– Вот как. – На той стороне слышится, как разливается напиток. – Стоило догадаться. Белфорд фанатичен до белокурых девушек с полотен. Я увел ту картину у него из-под носа много лет тому назад. А он не терял надежды вернуть ее. Безумец. Значит, у него был мотив обокрасть галерею.

В трубке повисает тишина. Камилла всматривается в грозовое небо через размытое каплями стекло будки и возвращается мыслями в зал «Белгравии».

Камилла выдерживает долгую, тяжелую паузу, слушая шум дождя по крыше будки.

– Я выполнила наши договоренности?

Харлоу обдумывает ответ и сухо произносит:

– Более чем. Благодарю за помощь, мисс О’Брайер. Мы с вами квиты. А насчет остального – могу пожелать лишь удачи и… хорошей погоды. И не забывайте: иногда выигрывает тот, кто даже не садится за шахматную доску.

Он кладет трубку, и Камилла тут же набирает сообщение