Похититель картин - Gadezz

Астрид: «Проверь Марту Белфорд. И все, что связано с ее прошлым». Она нажимает «отправить», и в этот момент небо над Кенсингтоном гремит так сильно, что по коже пробегает дрожь. Дождь превращается в сплошную стену.

Когда Камилла уже едет в офис, телефон на передней панели оживает. Камилла останавливается на светофоре и принимает звонок, вслушиваясь в помехи.

– Эй, Бонбон, – голос Астрид звучит непривычно серьезно. – Ты удивишься, но в этом деле явно не хватает пары страниц.

– Рассказывай.

Слышно, как на том конце провода с характерным щелчком открывается жестяная банка газировки. Астрид делает глоток и начинает чеканить факты:

– Марта Белфорд погибла в автокатастрофе еще два года назад, и об этом почти нет информации. Ее будто стерли.

Камилла сглатывает. Перед глазами встают пустой, затуманенный взгляд и бледные руки, сжимающие золотые часы.

– Это уже серьезно, Астрид. Свяжись с Руби.

На линии воцаряется тишина. Гром гремит все ближе, словно преследует Камиллу по пятам. Она наблюдает за проезжающими мимо машинами и чувствует, как под кожей начинает зудеть от предчувствия беды. Ведь чем глубже они копают, тем яснее становится: это дело плохо пахнет.

Руби

Руби смотрит на экран монитора, где мигает уведомление об успешно отправленном рапорте в Главный штаб. Она передала рапорт о возможной связи Белфорда с пропажей картин. Скоро это станет юрисдикцией МОРа или «Воронов Тауэра» – вопрос лишь в том, насколько «грязным» сочтут дело наверху.

У Бюро нет полномочий стучать в закрытые двери, если замок на них повесили в самом Министерстве. Руби трезво оценивает ситуацию: передача дела по регламенту не приравнивается к провалу, а значит, показатели Бюро останутся в норме. Это единственный плюс в текущем уравнении. Жаль потраченных ресурсов и времени, но им в Бюро не привыкать заходить в тупик.

Но Руби не спешит отменять встречу с таинственным другом Реджинальда Хейза. Эш тем временем вовсю работает за мольбертом рядом, фальшиво подпевая мелодиям из граммофона, словно в кабинете только он один. Вокруг него расставлены проклятые вещи из сейфа. По отдельности они почти безвредны, но вместе создают аномальный фон – ту самую зыбь, что позволяет ему удерживать материальную форму.

Руби задумывается, щелкая резинкой по запястью. Когда они впервые открыли то письмо, ее пульс участился от одной лишь фразы: «Я готов поделиться любой информацией, которую вы не получите в публичных архивах».

Она сразу вспомнила об отце. Эта возможность казалась единственным рабочим маяком в зоне полного радиомолчания. И хотя свет маяка мог завести ее прямо на рифы, это было лучше, чем продолжать бессмысленный дрейф в неведении.

Астрид в порыве эмоций даже не заметила, как легко Руби согласилась придержать информацию и не сообщать о письме «Воронам». А Касс… Касс наблюдал. На его лице читался вопрос, будто он уже разгадал в ней то, в чем Руби боялась признаться даже самой себе.

Логика ей подсказывает: если Белфорд и правда замешан – репортеры «Аномалиста» слетятся к нему в особняк, как стервятники. Информация о картинах наконец прояснится, и окно возможностей перед ней захлопнется навсегда, а «друг» Хейза потеряет к ним всякий интерес. Этот человек – единственный, кто пообещал правду, не прошедшую через фильтры Министерства. Если Руби сейчас отступит, то упустит шанс раскопать дело отца.

Она – удивив саму себя – выбирает не правила, а возможность. До тех пор, пока из Штаба не придет официальное подтверждение о передаче дела другому отделу, Бюро обязано доработать текущую заявку. Бюрократическая инерция – ее последняя союзница. У Руби есть время, прежде чем система провернет свои шестерни и выставит ее за дверь, а пока… Она все еще в деле.

Дверь кабинета распахивается с привычным грохотом – Астрид влетает внутрь, принося с собой хаос. Ее волосы собраны в пучок проводами, а на толстовке виднеются крошки от чипсов.

– Когда ты сказала, что нужно серьезно поговорить, – Астрид скалится, обнажая брекеты, – честное слово, я напряглась.

Следом входит Камилла с подносом, на котором дымятся чашки. Касс замыкает шествие, неся пакет из пекарни.

– Скажите, что это не растворимый кофе, – ворчит Эш, не отрываясь от холста.

– Это чай. – Камилла ставит поднос на стол, едва не задев стопку папок.

– В пакетиках? – в его глазах появляется надежда.

Камилла улыбается ему как самому привередливому эстету в комнате.

– Твой любимый листовой. Миссис Черри заваривала его ровно три с половиной минуты, я засекала.

Кабинет мгновенно заполняется шумом, смехом и шуршанием оберток. Руби чувствует, как на нее накатывает волна неуместного и живого тепла. Она неуютно съеживается в кресле, глядя, как ее команда болтает о деле Белфорда, растаскивая его на догадки, как и выпечку на столе. Касс прислоняется к стеллажу, Камилла разваливается на кушетке, а Астрид садится на пол рядом с ней, скрестив ноги.

Руби понимает, что не может позволить им рисковать собой ради ее личной цели. Она должна рассказать им правду. Они имеют право отказаться от авантюры. И часть ее даже искренне хочет, чтобы так оно и случилось. Чтобы они взяли ее за плечи, встряхнули и сказали, что сейчас самое время сдаться…

– Послушайте, – Руби повышает голос, и шум стихает. – Я уже отправила рапорт в штаб. Скорее всего, к вечеру придет приказ о передаче дела, и нам останется только следить за новостями. Это означает, что встреча с другом Хейза теперь не наша проблема.

Эш отрывается от мольберта.

– Почему я слышу в твоем голосе «но»?

Она переводит дух, чувствуя на себе четыре пары выжидающих глаз.

– Но этот человек обещал информацию, и я подумала, а что, если он…

– Знает о твоем отце? – заканчивает за нее Касс. – Я уже понял, что сильнее твоей тяги к правилам только твое упрямство.

Руби поднимает руки, пресекая возможные возражения:

– Я понимаю, что не имею права просить вас об этом. Это нарушение протокола и огромный риск. Я не хочу, чтобы вы в это ввязывались. Встречу с этим человеком я возьму на себя.

Камилла ставит свою чашку на стол.

– Руби-Роуз, – произносит она с упреком в голосе. – Ты серьезно думаешь, что мы позволим тебе встретиться с этим пугающим типом в одиночку? И погоди, у нас ведь нет подлинника. Как ты заплатишь за информацию?

– Заплачу из денег, отложенных на университет.

Камилла разводит руками:

– Но это же твой шанс вырваться.

– Это мой единственный ликвидный актив. – Руби выпрямляется, и ее взгляд становится жестким. – Кэм, я не такая, как ты. Я всего лишь Руби-Роуз Дефф, и я хороша в скучной рутине, которую мы все здесь зовем «зевотой» вместо «работы». Лекции по гражданскому праву не сделают меня счастливее. Они сделают меня бесполезной.

Касс, до этого молча вертевший в руках пустую