Похититель картин - Gadezz

за слово, обычная светская беседа… После того ужасного скандала на торгах Уильям выглядел таким расстроенным. Он только и твердил, что хочет поскорее избавиться от картины, лишь бы не видеть ее в своем доме. И я… – Она ведет рукой в воздухе. – Кажется, я подсказала ему первое, что пришло в голову. Тейт – это ведь так респектабельно. Я и подумать не могла, что все закончится громкой пропажей. Даже корю себя за длинный язык.

Она вздыхает, и в этом звуке Руби слышит слишком много театрального сочувствия.

– Значит, это случайность?

– Чистейшая случайность, дорогая. В нашем возрасте мысли иногда приходят и уходят быстрее, чем успеваешь их обдумать.

– А что вы скажете о Белфорде?

– О Чарльзе? – Миссис Лэнгдон вытирает пудру от пирожного с уголков рта. – Слышала, что его отец не позволил ему жениться на дочери прислуги. Но спустя двадцать лет, когда Чарльз единолично возглавил семью, он нашел свою первую любовь.

– Звучит как сказка, – Руби даже не скрывает скепсиса.

– Если бы не страшная авария, которая вскоре унесла бедняжку.

– Простите за странный вопрос, – подступается Касс, – а у нее, случайно, не были светлые волосы? Как у девушек с картин.

Миссис Лэнгдон опускает чашку на блюдце и разворачивает конфету – медленно, словно растягивая время, как ириску.

– Нет. Марта была русой – блеклой как моль, но я ее толком не знала, так что…

– Понимаю.

– У Чарльза особняк в Хэмпстеде, – продолжает она. – Живет там затворником, а начинал – приторговывая через одного скупщика, Реджинальда Хейза. Его уже лет десять не поймают. То ли жив, то ли сам стал привидением.

Руби отпивает чай, и имя Хейза активирует в ее голове архивный файл.

Реджинальд Реджи Хейз. В закрытых сводках Министерства он проходит под грифом «Призрак» – субъект, удерживавший власть над теневым рынком Лондона на протяжении многих лет. Это не просто скупщик редкостей, а архитектор подпольной системы, которая десятилетиями существовала в симбиозе с официальными ведомствами. Между Министерством и Хейзом действовал пакт: его склады в доках считались неприкосновенной территорией, пока он гарантировал, что опасные артефакты не всплывут на улицах.

Но в последние годы Хейз перестал играть по правилам. Его интерес перерос в одержимость, а склады превратились в черные дыры для предметов высшего класса опасности. МОР попытался ликвидировать сеть. Вспыхнул пожар. Хейза признали погибшим, но Руби знала: в их мире смерть без подтвержденного ДНК – это лишь временная смена статуса в базе данных.

Любопытно, что его имя всплыло из уст миссис Лэнгдон – пожилой актрисы, которая, казалось бы, проводит дни за беседами с подругами и радиопередачами. Интересно, откуда она могла знать о нем?

В груди Руби шевелится неуютная мысль. Она не отмахивается от нее, но и не дает ей поглотить себя – просто кладет в самый дальний ящик сознания, где хранятся догадки, к которым еще рано прикасаться.

– Прошу прощения, – уточняет Руби. – Вы знаете мистера Хейза лично?

Миссис Лэнгдон всплескивает руками, чуть не опрокинув поднос.

– О, что вы, милочка, нет, конечно! – Она мягко смеется. – Я живу скромно, не тот доход, чтобы разгуливать по аукционам с чековой книжкой наперевес. Но, знаете, имя этого человека – на редкость живучее. Его шепчут на приемах, в кулуарах театров, даже в буфетах музеев. Говорят, если кто-то хочет раздобыть вещицу поинтереснее открыток из лавки сувениров, обращается к нему.

Из кухни вдруг тянет запахом подгоревшего теста. Миссис Лэнгдон резко поднимается:

– Ах, пирог! Одну минутку. Я мигом.

Она выбегает в коридор, на секунду замирает, вертя головой. Затем разражается громким смехом, будто стараясь скрыть за ним неловкость, и исчезает. С кухни доносится бренчание посуды.

Касс поворачивается к Руби с тенью сожаления:

– Как думаешь… деменция? Она принесла вместо сахара соль.

– Касс, – шепчет Руби, – не говори так. Это невежливо. И… что? Соль?

– Да. А зачем я, по-твоему, потянулся за пирожным?

Руби улыбается.

– Для сладкого должна быть веская причина?

Когда миссис Лэнгдон возвращается с подносом, аромат пирога заглушает запах старой мебели. Она ставит его на столик, и Руби снова скользит взглядом по комнате.

– А вы давно здесь живете?

Миссис Лэнгдон разрезает пирог и раскладывает по тарелкам.

– Ох, и не упомнить.

Руби отставляет чашку:

– У вас красивый дом.

– Спасибо, дорогая. – В ее взгляде мелькает тень.

– Это вам спасибо за гостеприимство, но нам пора идти.

– Так скоро? Давайте я вам пирог с собой заверну!

– Не откажемся. Вы нам невероятно помогли. – Руби выбирается из подушек и поправляет съехавший кардиган.

Они выходят в прихожую. Пока миссис Лэнгдон суетится, упаковывая пирог, Касс помогает Руби накинуть плащ. Она выжидает момент и, имитируя минутную возню с воротником, незаметно опускает маячок в глубокий карман твидового пальто, висящего на вешалке.

Прощание проходит быстро. Хозяйка машет им рукой, закрывает дверь, но шагов не слышно. Не отходя, Руби громко произносит:

– Астрид, задействуй все протоколы. Дело нечисто.

В ухе раздается смех:

– Поняла тебя.

Руби и Касс спускаются по лестнице.

– Что еще за протоколы? – шепчет Касс.

Она пожимает плечами.

– Понятия не имею.

– Но…

Она утаскивает Касса за угол соседнего таунхауса и командует:

– Наблюдай!

Не проходит и минуты, как Касс выдает:

– Я думаю, она врет.

Руби поднимает бровь, продолжая наблюдать за крыльцом.

– Неужели?

Касс недовольно хмыкает, видимо сожалея, что не сразу заподозрил неладное. Хотя странные блуждания по комнатам заметил бы любой.

В ухе звенит голос Астрид:

– Я ведь проверяла информацию о ней. Состоит в гильдии, играет роли второго плана в театре. В нашей базе ее нет. А если и есть, то под другим именем.

– Как удобно, – отдаленно бормочет миссис Черри, постукивая ложкой по блюдцу. – Громко заяви, что ты голубка, и никто не усомнится, даже если запоешь как соловей. Книги разложили на виду специально. Хотели, чтобы вы сочли, будто леди не прочь поделиться информацией из-за духа авантюризма.

– Продолжайте. – Руби внимательно слушает.

Миссис Черри отпивает чай.

– Заметили, как она вывернула к Хейзу? Неспроста. Похоже, хочет, чтобы мы на него вышли. Но зачем? Время покажет.

Астрид хмыкает:

– Знаете, я начинаю верить, что вы однажды остановили преступников одними спицами.

– Спицами, душенька? – с удивлением отвечает миссис Черри. – У меня были только три вещи: мое обаяние, степлер и лак для волос.

– У меня теперь еще больше вопросов, – вздыхает Астрид.

Руби ловит вопросительный взгляд Касса и отвечает ему одними губами: «Долгая история».

– Но зачем миссис Лэнгдон соврала? – Он закрывает Руби от брызг из лужи, когда машина проезжает мимо.

Руби смотрит на фасад – за шторами выключается свет.

– Потому что, как и сказала миссис Черри, она хочет, чтобы мы нашли Призрака. И я больше чем уверена, что эта леди – девиант. Думаю, если Астрид сделает запрос и приложит фотографии, то мы