"Фантастика 2026-43". Компиляция. Книги 1-21 - Павел Смолин

- Все необходимые исследования были проведены, но энергии не нашли. Следовательно, ее не было.

- Но она появилась? - уточнил Андрей.

Назвать выражение его лица недоумевающим, значило ничего не сказать.

- Да. И ее мощность оказалась слишком велика, чтобы можно было, - Росс запнулся, - предотвратить катастрофу.

Андрей помолчал.

- Простите, командор, вы говорите о Тауроне? - наконец, с усилием спросил он.

Росс поморщился, словно у него свело скулы.

- Нет. Я говорю о Медее.

- Энергия не может взяться ниоткуда! - твердо сказал Андрей. - У планеты ее почти не осталось - Медея умирает. Ей никогда не накопить столько мощности, чтобы разрушить плато. И я подпишусь под каждым сказанным сейчас словом!

- И, все-таки, я прошу тебя проверить еще раз, - произнес Росс, - проверить как можно более тщательно! И так, чтобы никто об этом не узнал. Пусть это останется между нами.

Андрей встревожено смотрел на него.

- У вас есть данные, которых я не знаю?

Росс пожал плечами:

- Просто сделай, как я прошу…

- Хорошо. Я могу идти?

- Да.

Главный энергетик поднялся и пошел к выходу.

Эдвард тяжело смотрел ему вслед. Что он должен был ему сказать?

«У меня нет ничего, кроме предчувствия! - горько подумал он про себя. - Предчувствия, которое возникло прежде только один раз…».

И именно в тот раз он его проигнорировал.

***

Рами смотрела в спину уходящего по коридору Рона. Тот шел быстро, почти бежал, и вскоре исчез за поворотом. Вот и медотсек лишился последнего пациента. И, слава богу! А все-таки, без работы скучно…

Она оглядела сияющее безупречной чистотой помещение и, наверное, впервые за эту суматошную неделю, присела к столу. До сих пор у нее не было свободного времени, чтобы подумать о том, что случилось с ней на скальной площадке - о прорыве сознания, про который говорила Алена. Только ночами… Но ночами ей вспоминалось другое - крепкое объятие, близкое лицо, сострадающий взгляд, которого она прежде никогда не видела у командора - и Рами, смущаясь, гнала прочь эти образы. И пыталась скрыть от себя, что стала чувствовать этого человека даже на расстоянии. Она могла безошибочно сказать, как далеко от нее он находится и что чувствует. Для этого ей не нужно было сосредотачиваться. Его эмоции свободно завладевали ее сознанием и, при этом, не были ей чужды. Словно, разделяя их с Россом, она помогала ему нести ту тяжесть, что довлела над ним после случившегося на Тауроне. Вот и сейчас. С пугающей ясностью она почувствовала, как что-то плохое сгустилось вокруг него - и, значит, вокруг нее! В волнении сжав руки, она пыталась определить, чего он так боится? Чего ОН вообще может бояться? Он - человек без страха и упрека, который, казалось, никогда и ни в чем не сомневался, рядом с которым бояться и даже просто предаваться опасениям, было стыдно. Сейчас он был одинок как никогда. Шел по коридорам модуля в комнату дежурных. Чувствующий что-то плохое, знающий что-то страшное, но лишенный возможности поделиться с кем бы то ни было…

Рами закрыла лицо руками, заставила себя сидеть, вместо того, чтобы бросится к нему для… Чего? Утешения? Что она могла сказать ему? Чем помочь? Как вдруг, словно ветерок пронесся по комнате. То ли сквозняк, то ли шелест, шепчущий ее имя. Она узнала голос - внимательный и чуть отстраненный, сочувствующий и немного пугающий. Узнала и удивилась. Алена никогда еще не звала ее, используя телепатию.

Несколько минут она сидела неподвижно, прислушиваясь к новым ощущениям. Она знала, что могла бы ответить ей так же, но боялась попытки. Поэтому торопливо поднялась и вышла, направляясь в соседний отсек.

Алена просматривала какие-то бумаги. Когда Рами, постучавшись, вошла в комнату, она подняла голову, и ее тонкие светлые брови сошлись к переносице.

- Соскучилась? - в голосе слышались ободряющие нотки.

Рами мялась у порога, не зная, что сказать. Наконец, она сделала шаг вперед и решилась:

- Вы… вы звали меня. Я услышала…

Черты лица Алены исказились.

- Ты хочешь сказать, что?.. - она откинулась на стул и провела ладонями по лицу, вновь превращая его в прекрасную маску спокойствия. - Садись. Я действительно думала о тебе.

Рами села напротив.

- Ты знаешь, что это значит, девочка? - Алена испытующе смотрела на нее.

У нее были неправдоподобно светлые глаза. Глаза, не выражающие ничего, лишь отражающие то, что видят. Глаза сфинкса.

- Это значит, что у тебя произошел прорыв сознания. Когда это случилось? Как? Можешь мне рассказать? Твой солнечный удар – это…

Рами виновато покачала головой.

- Я еще не готова. Не могу… Но это было не так, как я предполагала. Я… я не читала чужие мысли. Я… - она запнулась - как сложно было это объяснить! - Я почувствовала чужую боль. И она стала моей…

Ее глаза при этих словах потемнели. Ведь эта боль чуть не убила ее!

- И эта боль чуть не убила тебя! - тихо повторила Алена и покачала головой. - Почему ты не пришла ко мне сразу? Я помогла бы справиться.

Рами не поднимала головы.

- Это была не моя боль, - пробормотала она. - Разве я могу делить ее с кем-то еще? Даже с вами?

Алена молча смотрела на нее. Рами подняла глаза.

- Разве я не права?

- Ты права. Но ты могла бы и не открывать мне свою тайну! Я просто приглушила бы немного эту боль, не узнав ни о человеке, с которым ты ее разделила, ни о содержании виденного тобой. Однако я понимаю тебя. Первый раз - это первый раз. Это то, чем не хочется ни с кем делиться, как бы тяжело это не было. Это гораздо более глубокое ощущение, нежели самое интимное, я права?

Рами впервые улыбнулась.

- Мне кажется, вы знаете, о чем говорите. Теперь и я знаю.

Холодные глаза напротив наполнились теплыми искрами.

- Думаю, мы можем продолжить занятия, если Аста не будет возражать. Пусть она просканирует тебя сегодня и даст заключение, хорошо?

Рами кивнула. Алена сцепила перед собой тонкие пальцы и подалась вперед.

- Скажи, какие тебе снятся сны? После того, как ЭТО произошло. Они отличаются от тех, что были раньше?

Рами задумалась, покачала головой.

- Да нет, пожалуй. Ничего необычного, - она лукаво улыбнулась, - никаких белых