Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Я усмехнулся.

«Но пока я здесь, я делаю всё, чтобы Артель была защищена. Я усилю охрану. Поговорю с Серапионом — пусть монастырские люди патрулируют причал ночью. Договорюсь с Егоркой — пусть рабочие дежурят по очереди».

Я встал, подошел к окну. Смотрел на реку, окрашенную рассветом.

«Савва и Касьян думают, что я уязвим. Что моя Артель — хрупкая конструкция, которую можно сломать диверсиями».

Я сжал кулаки.

«Но они ошибаются. Артель — это не я один. Это Егорка, Серапион, Никифор, Степан, рабочие, вкладчики. Это система, которая стала больше любого человека».

Я усмехнулся.

«И даже если меня убьют в Академии — Артель выживет. Потому что она уже не зависит от меня. Она работает сама».

Я повернулся к столу, где лежала черная ткань с красной щукой.

«Касьян. Савва. Вы начали войну диверсий. Хорошо. Я принимаю вызов».

Я взял ткань, свернул, засунул в ящик стола.

«Но помните одну вещь. Я не играю в вашу игру. Я играю в свою. И в моей игре побеждает не тот, кто сильнее. А тот, кто умнее».

Рассвет окончательно вступил в свои права. Солнце поднималось над рекой, обещая новый день.

Я вышел на улицу. Рабочие уже просыпались, начинали новую смену. Коптильни дымились. Бочки готовились к следующей партии.

Жизнь продолжалась.

Война продолжалась.

Но я был готов.

Глава 13

Рассвет был холодным, серым. Туман стелился над рекой, превращая знакомые очертания причала в призрачные силуэты. Я стоял на краю пирса, смотрел на «Стерлядку», которая медленно тонула в третий раз за две недели.

Егорка стоял рядом, молчал. Его лицо было мрачным, кулаки сжаты.

Я присел на корточки, осматривая повреждение. Вода уже поднялась до половины борта. Лодка сидела криво, накренившись на правый бок.

— Прошка заделывал три дня назад, — сказал Егорка тихо. — Работал тщательно, по всем правилам. Я проверял лично.

Я кивнул, не отрывая взгляда от воды.

— Знаю. Прошка хороший мастер. Но они прорубили не там, где он заделывал.

Я указал на место, где вода просачивалась внутрь — стык двух досок, почти на самом дне, там, где киль соединяется с бортом.

— Смотри. Удар нанесен точно, профессионально. Не широкой дырой, как в прошлый раз. А узкой щелью, вдоль стыка. Топором, заточенным до бритвенной остроты.

Егорка наклонился, присмотрелся.

— Господи… это же…

— Да, — кивнул я. — Это невозможно быстро заделать. Чтобы починить такое повреждение, нужно вытащить лодку на берег, снять три доски, заменить обшивку. Два дня работы минимум.

Я встал, отряхнул руки.

— Это не хулиганы, Егорка. Это мастера. Те, кто знает лодки. Кто понимает, как нанести максимальный ущерб минимальным усилием.

Егорка сплюнул в воду.

— Ушкуйники.

Я кивнул.

— Да. «Черная Щука». Касьян и его люди. Или те, кого он нанял.

Я обошел лодку, осматривая остальные повреждения. На мачте всё еще висел лоскут черной ткани — тот самый, что я нашел вчера. Красная щука, оскалившаяся, хищная.

Я снял ткань, развернул, перечитал послание на обороте.

«Рыбец. Ты выиграл битву. Но война не кончилась. Мы вернемся. И в следующий раз ты не убежишь».

Я сжал ткань в кулаке.

— Это не просто угроза, — сказал я вслух, больше себе, чем Егорке. — Это вызов. Открытый. Они объявили войну на уничтожение.

Егорка посмотрел на меня.

— Мирон, что они хотят? Савва же отошел. Суд проиграл. Воевода на твоей стороне. Зачем им лезть на рожон?

Я усмехнулся горько.

— Потому что Савва их бросил.

Я повернулся к Егорке, начал объяснять, складывая картину из разрозненных кусочков.

— Смотри. Савва использовал ушкуйников как свою черную армию. Платил им за грязную работу — поджоги, угрозы, избиения. Касьян и его люди жили на эти деньги.

Я сжал ткань сильнее.

— Но после суда, после того как Воевода встал на мою сторону, Савва оказался в трудном положении. Он не может атаковать меня открыто — это война с Воеводой. Поэтому он отошел в тень, перекрыл финансирование своим псам.

Егорка нахмурился.

— Значит, ушкуйники остались без денег?

Я кивнул.

— Да. И они голодны. Зажаты. У них нет заказов, нет денег, нет поддержки. И они винят в этом меня.

Я посмотрел на черную метку.

— Я разорил Савву. Забрал его землю, его бизнес, его влияние. Он сжался, урезал расходы. И первое, что он урезал, — платежи бандитам.

Я усмехнулся.

— Ирония. Я создал эту волну голодных бандитов своими же руками. Разорил Савву — и его псы вышли из-под контроля.

Егорка побледнел.

— Значит, теперь они нападают не по заказу. А сами. Чтобы выжить.

Я кивнул.

— Именно. Это не заказное убийство. Это война за выживание банды. Они хотят забрать то, что я построил. Мою кассу, мои склады, мой бизнес.

Я отпустил ткань, и она упала на доски причала, как черное пятно на чистом дереве.

— И они готовы убивать для этого.

Егорка молчал, переваривая информацию.

Я прошелся по причалу, проверяя остальные лодки. Три струга, на которых Тихон возил груз, были целы. Ни царапины. Только «Стерлядка» пострадала.

— Они целятся в меня лично, — сказал я, останавливаясь у своей лодки. — Не в дело, не в Артель. В меня. Потому что я символ. Если я сломаюсь, испугаюсь, уеду — Артель развалится сама.

Егорка подошел, встал рядом.

— Но ты не сломаешься.

Я усмехнулся.

— Нет. Не сломаюсь. Но им всё равно. Они будут давить, пока я не сломаюсь или не умру.

Я присел снова, осмотрел песок вокруг причала. Следы. Те же, что и раньше.

Три пары.

Стрелец — кованые сапоги, глубокий отпечаток, широкий шаг. Крупный мужчина, привыкший носить тяжелое снаряжение.

Ушкуйник — мягкая обувь, почти незаметный след, легкая поступь. Профессионал, умеющий ходить тихо, скрытно.

Калека — правая нога нормально, левая волочится, оставляя борозду в песке. Старая рана или увечье.

Я зарисовал следы в памяти, запомнил каждую деталь.

— Три человека, — сказал я вслух. — Всегда трое. Это боевая группа. Мастер, боец, разведчик.

Егорка наклонился, разглядывая следы.

— Как ты думаешь, кто они?

Я пожал плечами.

— Не знаю точно. Но могу предположить. Стрелец — возможно, бывший воин Саввы, которого выгнали после конфликта с Воеводой. Ушкуйник — Касьян или один из его людей. Калека — наемник, работающий за деньги.