Фантастика 2026-89 - Алина Углицкая

Прошка подбежал, держа багор наготове.

— Поймал?

Я кивнул.

— Да. Тащи к избе. Тихо, не буди остальных.

Прошка схватил парня за руки, связал веревкой. Я обыскал его быстро, профессионально. Нашел несколько вещей.

Огниво — обычное, кремень и кресало.

Кусок ткани — черной, просмоленной, размером с ладонь. Идеальный трут для поджога.

И монету. Серебряную, тяжелую, с клеймом на одной стороне.

Я поднес монету к глазам, присмотрелся в тусклом свете звезд. Клеймо было знакомым — герб Авиновых. Щука, обвивающая меч. Старый образец, который чеканили лет десять назад.

Я усмехнулся.

— Ну-ну. Интересно.

Мы затащили парня в избу. Агафья спала за печкой, не проснулась. Я посадил пленника на лавку, зажег свечу.

Теперь видел его лицо. Молодой, лет двадцать, с редкой бородкой, испуганными глазами. Одежда простая, рыбацкая, но на поясе — нож, длинный, боевой.

Я сел напротив, положил на стол найденные вещи. Огниво, ткань, монету.

— Как зовут?

Парень молчал, смотрел в пол.

Я повторил жестче:

— Имя. Сейчас.

Парень сглотнул.

— Федька.

Я кивнул.

— Федька. Хорошо. Теперь скажи, Федька, что ты делал у моего склада?

Федька молчал.

Я взял просмоленную ткань, показал ему.

— Это трут. Для поджога. Ты собирался сжечь склад. Правда?

Федька облизал губы, но ничего не сказал.

Я взял монету, положил перед ним.

— А это что?

Федька дернулся, увидев монету. Его лицо побледнело еще сильнее.

— Это… это моя…

Я усмехнулся.

— Твоя? Серебряный рубль с гербом Авиновых? Откуда у простого рыбака такая монета?

Федька молчал.

Я наклонился ближе.

— Слушай, Федька. У меня нет времени играть. Ты попался с поличным. Поджог — это тяжкое преступление. Стрельцы повесят тебя на площади, и никто слезинки не уронит.

Я постучал пальцем по столу.

— Но я могу тебя отпустить. Если ты расскажешь всё. Кто послал? Зачем? Где база? Сколько вас?

Федька молчал, но я видел, как он борется с собой. Страх против верности. Инстинкт выживания против кодекса бандита.

Я добавил последний аргумент:

— Если не расскажешь — я передам тебя стрельцам. Они тебя допросят. По-своему. Знаешь, как они допрашивают? Пытками. Долгими, болезненными. А потом всё равно повесят.

Я откинулся на лавке.

— Но если расскажешь мне — отпущу. Дам денег на дорогу. Уедешь из Волости, начнешь новую жизнь. Подумай.

Федька сидел, опустив голову. Молчал долго. Потом выдохнул, сдался.

— Нас послал Гракч. Главарь «Черной Щуки». Ушкуйники. Касьян — его правая рука, но командует Гракч.

Я кивнул.

— Понятно. Почему он хочет сжечь мой склад?

Федька засмеялся горько.

— Не только склад. Всё. Коптильни, избы, причал. Он хочет стереть Артель с лица земли.

Я нахмурился.

— Зачем?

Федька посмотрел на меня, как на идиота.

— Потому что ты разорил его, Рыбец. Савва Авинов платил «Щуке» за грязную работу. Поджоги, угрозы, убийства. Мы жили на эти деньги. Хорошо жили.

Он сжал кулаки.

— Но потом ты выиграл суд. Забрал землю Саввы. Он разорился, урезал расходы. Перестал платить нам. Сказал, что мы сами виноваты — «сдали» его делишки.

Федька усмехнулся.

— Мы ничего не сдавали. Но Савва нам не поверил. Выгнал. Теперь у «Щуки» нет денег, нет заказов, нет крыши. Мы зажаты.

Я понял.

— И вы решили взять своё силой. Ограбить меня.

Федька кивнул.

— Да. Гракч сказал — «Рыбец нас разорил, пусть платит». Мы идем на Артель. Сожжем всё, заберем кассу Синдиката, убьем тебя. А потом уйдем из Волости, пока стрельцы не схватили.

Я откинулся на лавке, переваривая информацию.

«Значит, ушкуйники вышли из-под контроля Саввы. Он их выгнал, перекрыл финансирование. Теперь они действуют самостоятельно. Голодные, злые, отчаянные».

Я усмехнулся горько.

«Ирония. Я сам создал эту угрозу. Разорил Савву — и его цепные псы сорвались с цепи».

Я посмотрел на Федьку.

— Когда нападение?

Федька колебался.

Я повторил жестче:

— Когда? Завтра? Послезавтра?

Федька сглотнул.

— Завтра ночью. В новолуние. Гракч поведет всех. Человек пятнадцать, может, двадцать. Придут с реки, на лодках. Штурмом. Быстро, жестко.

Я кивнул.

— Оружие?

Федька кивнул.

— Ножи, топоры, багры. У Гракча — лук. У Касьяна — арбалет.

Я усмехнулся.

— Серьезная сила.

Федька кивнул.

— Да. Вас четверо на дозоре. Нас двадцать. Вы не выстоите. Даже если позовете стрельцов — они не успеют. Мы сожжем всё быстро.

Я молчал, обдумывая.

«Двадцать человек. Завтра ночью. Штурм с реки. Это серьезно. Слишком серьезно для четверых дозорных».

Я посмотрел на Прошку.

— Иди, разбуди Егорку. Тихо. Скажи — срочное совещание.

Прошка кивнул, вышел.

Я повернулся к Федьке.

— Где база «Щуки»?

Федька колебался.

Я усмехнулся.

— Федька, ты уже всё рассказал. Гракч тебя за это убьет, если узнает. Так что у тебя два варианта. Или расскажешь всё и уедешь, пока жив. Или промолчишь, я передам тебя стрельцам, они повесят, а твои же дружки плюнут на твою могилу.

Федька сидел, опустив голову. Потом выдохнул.

— Глухие Протоки. За Старым Мостом. Там острова, заросли, старое русло. Гракч занял один остров — Волчий. Там стоянка, шалаши, лодки спрятаны.

Я кивнул.

— Сколько их там постоянно?

Федька подумал.

— Человек десять живут там. Остальные приходят, когда Гракч зовет. Завтра соберутся все — человек двадцать.

Я усмехнулся.

— Значит, завтра остров будет пуст. Все уйдут на штурм.

Федька кивнул медленно, понимая, к чему я веду.

Егорка вошел, растрепанный, недовольный. Увидел связанного Федьку, насторожился.

— Поймали?

Я кивнул.

— Да. Поджигателя. Он всё рассказал. Завтра ночью «Черная Щука» идет на штурм. Двадцать человек. С реки. Цель — сжечь всё, ограбить, убить.

Егорка побледнел.

— Двадцать? Господи… Мирон, мы не выдержим. Даже со стрельцами не факт.

Я усмехнулся.

— Поэтому не будем ждать их здесь.

Егорка нахмурился.

— Что?

Я встал, подошел к стене, где висела карта реки, нарисованная мной.

— Слушай. Федька сказал — они придут с реки. С Волчьего острова в Глухих Протоках. Значит, маршрут известен. Старое русло, узкое, извилистое.

Я провел пальцем по карте.

— Мы не будем сидеть в обороне. Мы встретим их на воде. Там, где они нас не ждут. Перекроем русло, устроим засаду. Потопим лодки до того, как они доберутся до причала.

Егорка остолбенел.

— Мирон, ты… ты серьезно? Мы против двадцати ушкуйников? На воде?

Я кивнул.

— Да. Но не в лоб. Хитростью. Используя реку. Мой Дар.

Я постучал пальцем по карте.

— Водослух.