Тени во времени - Кристофер Руоккио

«Нет!»

Небольшая мягкая фигура столкнулась со мной и моим убийцей, и не успел я опомниться, как оказался на земле, сражаясь с марсианином в доспехах. Его лицо было рядом с моим — широкое, плоское, с рубцами на коже и тусклыми глазами. Мои руки сжимали его запястье, не давая острию его кинжала попасть мне в живот. Я чувствовал, как скрипят сервоприводы в экзоскелете его костюма, но я занимал выгодную позицию и имел преимущество. Я позволил ему двигаться, изогнулся, чтобы прижать под собой. Его доспехи зацепились за каменные плиты, и я вонзил его собственный кинжал ему под подбородок в мозг. Затем встал, вытащил клинок. По лезвию на камень закапала красная кровь. Обернувшись, я увидел фигуру, которая спасла мне жизнь.

Это был Нима.

Слуга-немрутти лежал на спине, еще дыша, прижимая руку к рваной ране на шее. Клинок, которым он был убит — тот самый, что у меня в руках, — был из грубого металла. Он оставил страшную рану.

Когда я подошел к нему, глаза Нимы уже стекленели, и я обернулся к остальным. Вокруг меня разразился хаос. Раздались выстрелы, люди падали замертво. Стражи. Марсиане. Экскувиторы. Женщины кричали, а толпа за оцеплением солдат в ужасе бежала с площади, мужчины и женщины топтали друг друга, спеша убраться подальше.

Покушение на мою жизнь активировало оставшихся рыцарей-экскувиторов — тех, которых привел сам Александр. Они обернулись против Стражей, обернулись против марсиан, рубя и тех и других на куски своими пылающими мечами. Уже половина из них лежала мертвой, истекая кровью на ступеньках. Лорд Теудас отступил наверх по лестнице, Александр присоединился к Йоду за стеной Стражей в черном. Придворные помельче съежились или заплакали.

«Адриан!» Селена подбежала ко мне. Я заставил ее встать позади.

Еще несколько человек из марсианской гвардии повернулись ко мне. Я насчитал шестерых. Они держали копья, станнеры, мечи. Я был плохо вооружен и без щита, но мог бы убить очень многих. Но на площади были сотни солдат. Мог ли я захватить генератор щита? Найти себе меч?

Без шансов.

Нима был мертв, и лорд Никифор — а вместе с ним и Империя.

Я закрыл глаза и взвесил кинжал в руке.

Я мог бы убить принца тогда, метнув в него лезвие со всей силы, решив поразить его. Но это означало бы смерть Селены, а Александр был лишь пешкой — не настоящим императором.

Поэтому я поднял кинжал в знак неповиновения. «Экскувиторы!» Взревел я. «Я приказываю вам! На колени!»

Зеркальные рыцари одновременно опустились на колени — некоторые из них прямо во время удара.

«Видите?» Произнес я во внезапно наступившей тишине, вздернув подбородок. Но они уже знали. Александр знал, он знал правду с того момента, как подошел ко мне у королевских покоев. Он только хотел, чтобы все было иначе, и имел силу навязать свое желание миру. Все еще держа клинок в руке, я сказал: «Вы будете помнить этот момент всю свою жизнь».

С этими словами я отбросил лезвие, как отбросил все остальное.

Марсиане окружили меня в считанные секунды, и мои руки были прижаты к бокам.

Я позволил себя увести. В последний раз я оглянулся на бедного Ниму, моего верного слугу. Ниму, который отдал свою жизнь за мою. Но марсианин, стоявший слева, схватил меня за лицо и повернул мою голову в сторону.

«Адриан!» Люди, которые держали Селену, подняли ее в воздух. Они повлекли ее в другом направлении. Она сопротивлялась им, ноги ее бесполезно барахтались в воздухе, пока они тащили ее прочь.

Я знал, что больше никогда ее не увижу. «Селена!» — крикнул я, глядя, как один марсианин перебросил ее через плечо, словно мешок с зерном. «Селена!»

«Адриан!» Она протянула ко мне руку. Недалеко. Слишком далеко.

Я ничего не мог сделать.

С теми дарами, которые дал мне Абсолют, единственным человеком, которого я мог спасти, был я сам.

«Прости!»

Я должен был оставить ее с Кассандрой. С остальными.

Но она настаивала, и у меня были веские причины держать ее рядом с собой.

«Я люблю тебя!»

Произнес ли я эти слова? Или услышал, как они были произнесены? Я не помню. Помню и то, и другое. Удар пришелся мне по затылку, и я провалился в сон, темный, как конец времен.

Я все еще вижу ее, даже сейчас, ее руку, протянутую ко мне.

ГЛАВА 90

ПАНЕГИРИСТ

Позже я искал ее. Но к тому времени, когда я освободился, ее след остыл, и хотя я искал ее по всему океану звезд, но не нашел. Теперь я знаю, что никогда не найду ее, как никогда не найду Валку. Не в этой жизни. Ее судьба окутана тайной, запутана — она стала предметом слухов, легенд и романтических фантазий. Некоторые говорят, что она была продана одному из генералов Александра, другие — что она уединилась на Шекспире, в доме матери, где встретила свою судьбу в Ночь Ножей. Еще больше людей говорят, что она стала пепельной девой, одной из монахинь, которые охраняют могилу Бога-Императора на Авалоне, а третьи — что она томится на Белуше или в каком-то другом тайном месте, вечно дремля в хрустальном гробу.

Но я знаю правду: она мертва. Мое возвращение в мир людей произошло слишком поздно. Ее увезли: сначала на Авалон, оттуда на Землю, откуда она никогда не вернется.

Я стар, настолько стар, что теперь с трудом осознаю, сколько лет и столетий прожил. Я не выгляжу на свой возраст. Дар, который я получил — тело, данное мне Абсолютом — это предвкушение и обещание грядущей вселенной. Хотя я ношу лицо человека в расцвете сил, мой разум и душа стары, как империи. Я устал, но продолжаю свой путь. Теперь я боюсь, что никогда не умру, что мой долг, мое благословение, мое проклятие — продолжать сражаться, жить среди этих умирающих звезд с этого дня и до скончания веков, быть свидетелем чудес, которые я видел.

Великой воли и мудрости, которым я служил.

Но я хотел умереть. Там, в той камере Башни Морн. Я молился о смерти, которую обещал мне оракул Пританиса, жаждал ее — и сна, и сновидений, и покоя. Я был так утомлен тогда, так печален и так одинок. Я обнаружил, что вновь переживаю ту прогулку по поверхности Дхаран-Туна, тени моих падших со мной, и хриплый голос Паллино, возвещающий, что Принц Человечества прибыл! Как бы я хотел отправиться с ними в