Тени во времени - Кристофер Руоккио

Демониаки все они.

Он, должно быть, знал.

Улыбка Йода стала шире, когда он увидел удивление на моем лице. Я видел, как он умирал, видел, как Рамантану повалил его на землю, был свидетелем того, как меч Кассандры пронзил его лицо.

Он был мертв... и все же он жил.

Так вот каково это...

«Ты».

«Да, — сказал он, — я».

Клинок Александра все еще был зажжен. «Он должен умереть!»

«Он умрет, дорогой мальчик», — сказал Кантор, этот тайный повелитель империи. «Но его смерть имеет значение. Он будет обезглавлен, как и подобает чудовищу его масштаба».

Человек, который хотел стать королем, зарычал, наполовину зверь. «Обезглавливание — слишком мягкое наказание для него!». Он снова направил свое оружие на меня. «Пусть его повесят».

Йод склонил голову, и маленький принц не заметил насмешки в его взгляде. «Все будет так, как пожелает мой император».

«Алекс...» Селена протянула руку. Ее лицо было белым, как смерть.

В глазах принца мелькнула холодная ярость. «Не называй меня так», — прорычал он и опустил меч. «Я — император. Трон принадлежит мне. Отец выбрал меня». Он наклонился и поднял Травяной венок с окровавленных камней, на которые тот упал. Он не надел его обратно на голову, а сжал в кулаке. «Война не закончена. Твой лорд Марло ничего не достиг...» Он замялся, помня правду о своих хозяевах-жрецах. «Сьельсины остались. Рассеяны, да, но опасны. Моя задача — выследить их. Я принесу мир галактике, Империи».

«Война закончилась», — возразила Селена. «Бич Земли мертв. Без своего лидера сьельсины снова уйдут в тень».

«Ты потеряла рассудок, как и свою добродетель!» — презрительно усмехнулся Александр. «Орест! Хлорус! Уведите ее!»

Двое экскувиторов вышли из строя, их сияющие лица ничего не выражали, а белые плащи развевались на ветру. «Не смейте!» — проговорила Селена, отступая.

Александр повернулся спиной и стал подниматься по лестнице, глухой к ее мольбам.

«Стойте!» Голос, раздавшийся по всей площади, был моим.

Сэр Орест и сэр Хлорус остановились по моей команде.

Александр посмотрел вниз, на его лице ясно читалась ярость.

Кто, кроме императора, мог отдавать приказы рыцарям-экскувиторам?

Эти нечеловеческие солдаты были выведены — запрограммированы — на безупречное повиновение. Повиноваться императорскому дому и, в особенности, лично Императору.

Мне.

Толпа, казалось, осознала это, и шок проявился в шепоте, в гуле — как от бесчисленных взмахов крыльев — волнение в воздухе. Александр видел, как я командовал экскувиторами на борту "Авроры", но не смог избавиться от них, и с тех пор слухи об этой ошибке будут преследовать его правление.

«Я отдам тебе кольца твоего отца», — сказал я и снял золотой перстень с правого большого пальца. Я поднял его, чтобы он мог его рассмотреть. «Только отпусти моих людей».

«Ты не в том положении, чтобы спорить!» — презрительно усмехнулся Александр. «Если ты действительно уничтожил корабль, у тебя не осталось ничего ценного».

«Напротив», — сказал я. «У меня есть я сам».

Александр все еще сжимал корону в одной руке, а в другой держал незажженный клинок. «Ты уже у нас».

«Все, что я знаю», — пояснил я. «О своих способностях. О Наблюдателях. О Скрытом!» По тому, как принц вздрогнул, я понял, что он знает, о чем я говорю. «Отпусти свою сестру и Ниму, и поклянись мне, что оставишь моих людей в покое!»

«Высочайшее Сиятельство!» Вмешался Йод неожиданно резким голосом. «Мы достаточно наслушались бредней этого сумасшедшего. Давайте положим этому конец!» Он испугался? Я взглянул на раскрашенное, напудренное лицо колдуна.

Ему следует бояться меня.

Но Александр поднял руку, призывая его к молчанию, и снова повернулся ко мне. «Отдай мне кольца, старик».

«Ты даешь мне слово?»

«Ты ничего от меня не получишь!» — крикнул он. «Ты отдашь мне кольца, или ты и моя шлюха-сестра умрете здесь и сейчас. Ты понимаешь?»

Я прекрасно понимал. Они не могли быть уверены в том, что убьют меня — не могли даже быть уверены в том, что смерть уничтожит меня — и поэтому нацелились на единственную часть меня, на которую могли: на моих спутников.

Мою жену.

Только ветер шевелился, поднимая мой старинный плащ. Волосы Селены. Белые знамена.

Прутья клетки, которая меня окружала, были не из золота, а из грубого железа. Это была не тюрьма трона, но все равно тюрьма. Все мои возможности были исчерпаны. За исключением одной. Я мог бежать, сбежать в пространство за пределами времени, но знал, что сделать это означало бы пустить по моему следу гончих. Великая охота Александра еще не началась — хотя он говорил о ее начале всего несколько мгновений назад — но если бы я сбежал тогда и там, она имела бы совершенно иную цель.

И я не смог бы взять с собой Селену или бедного Ниму.

Нет, я знал с того момента, как мы прибыли в систему Тенбы — подозревал даже раньше — что прибыл в Меридиан, чтобы умереть.

И поэтому я сделал единственный шаг, который мне оставался.

Я бросил печатку на львиную шкуру у подножия лестницы. Сняв следующую, я сказал: «Все, чем я являюсь, умрет вместе со мной».

«В этом, — произнес Йод, — я бы не был так уверен, милостивый лорд».

Более чем кто-либо из присутствующих, я знал, на что способно это существо — на что способна Капелла. У них наверняка есть средства читать воспоминания даже после смерти. Братство было способно на такие чудеса, и оно контролировало Землю. Все, что оставили после себя древние американцы.

«То, что составляет человека, — ответил я, — нельзя отнять». Я удержал взгляд кантора. «Вы пили мою кровь веками. Что это вам дало?»

Йод ничего не ответил.

Я бросил второе кольцо на землю. Оно звякнуло о черный камень и откатилось в сторону. Один из марсиан бросился его подбирать. Я бросил третье в сторону. Все это превратилось в фарс, в насмешку над властью.

«Уведите их!» — приказал Александр, когда я бросил на землю пятое и последнее кольцо. К нам подошли люди из марсианской гвардии. Экскувиторы стояли на месте, где я их оставил. Селена закричала, когда мужчины схватили ее, стискивая белые конечности своими руками в перчатках.

Грубые руки схватили меня, и я почувствовал, как черный плащ сорвали с моих плеч. Не знаю, откуда я знал, что человек, схвативший меня, намеревался лишить меня жизни, но я знал это совершенно точно. Возможно, что-то было в его позе, в жесткости руки, сжимавшей