Тени во времени - Кристофер Руоккио

подняв глаза, я увидел, что его глаза закрыты. Его плечи затряслись, затем замерли, и я понял, что он борется с горем. «Цезарь, — сказал он, заявляя о своей верности и решая свою судьбу, — прости меня. Я должен был предвидеть это. Если бы мы пошли куда-нибудь еще — куда угодно, я...»

«Бассандер!» — прошипел я, заставив его замолчать. «Я должен быть здесь. Поэтому ты не можешь меня спасти».

«Но я выдал тебя им!» — произнес он голосом, полным горечи.

«Потому что я тебе так велел», — ответил я, смягчив голос. «Я там, где должен быть».

«Но ты не можешь умереть», — сказал он.

«Ты так думаешь?»

Пожилой мужчина — который на самом деле был намного моложе меня — залез в карман своего пальто. «Я взял это, — сказал он, — у хранителя ключей». Он достал цилиндр из слоновой кости и блестящего металла, изогнутую рукоять с набалдашником из адаманта и иридия, на навершии которого был вырезан образ другого феникса, симурга Джадда. Он протянул его мне.

Я потянулся за ним, представляя, что смогу убить Александра и таким образом защитить своих родных. Или что смогу спасти Селену и увезти ее с собой.

«Оставь его себе». Я опустил руку. Такие мысли были глупостью. Гордостью. «Мне он не нужен».

Лин стоял так неподвижно, что можно было подумать, будто он сделан из мрамора, а не из костей. «Ты действительно хочешь умереть». Его лицо было мертвенно-бледным, в глазах стояли непролитые слезы.

«Моей задачей было спасти человечество», — ответил я, не отрывая от него взгляда. «Я спас его, Бассандер. От сьельсинов и их богов. Но я не могу спасти его от самого себя».

«Единственный способ сделать это, — сказал Лин, — это спасать одного человека за другим».

В этом была мудрость.

«Куда ты пойдешь?» — спросил я.

«Не знаю». Он посмотрел на потолок над нашими головами. «Всю свою жизнь я был солдатом. Мои родители были солдатами. Я родился на флоте, посреди нигде...» Он улыбнулся, и на его лице отразилась глубокая печаль. «Мне некуда идти».

Я прекрасно понимал, что он чувствовал, хотя родился во дворце и не был сыном солдата. Я никогда не мог вернуться домой, у меня не было дома, куда я мог бы вернуться. У меня никогда не было...

Я повернулся лицом к черной металлической двери, бросив взгляд на камеры. «Не окажешь ли ты мне одну услугу, старый друг?»

«Все, что угодно, повелитель». Затем он со стоном опустился на колени и схватил меня за запястье. «Тебе нужно только приказать».

Я улыбнулся и в этот момент почувствовал каждую секунду своей почти семивековой жизни. Я был тогда так стар, а сейчас мне кажется, что я был тогда молод. «Ты знаешь Колхиду?»

«Колхиду, повелитель?» Он посмотрел на меня. «Планету?»

«Это луна», — поправил я его, не в силах сдержаться. «Из системы Атласа. В Верхнем Стрельце. Ты знаешь ее?»

Бывший стратиг покачал головой и отпустил мое запястье. «Только понаслышке — совсем немного. Там есть библиотека...?»

«Есть», — согласился я. «Там есть остров. На юге. Фесса. Я жил там с... с Валкой. После моего испытания со сьельсинами...» Я сжал последние два пальца правой руки, те пальцы, которые когда-то отнял у меня Дораяика. «Там есть могила. На утесах, возвышающихся над морем... Надеюсь, она все еще там, я...» Продолжали ли Имра и ее люди ухаживать за могилами на острове мертвых? «Не мог бы ты похоронить мой меч рядом с ним? Я... там его место».

Я не сказал ему, чья это могила и чей меч.

Старый солдат откинулся на пятки, его лицо преобразилось — наконец-то он стал настоящим паломником. «Да, милорд. Я так и сделаю, милорд». Он потрогал карман своего серого пальто, где спрятал украденный клинок. «Для меня это будет честью».

«Никому не говори, что ты это сделал», — предостерег я. «Если скажешь, его заберут и запрут как реликвию».

«Я понимаю, — сказал Лин, склоняя голову. «Благослови меня, лорд».

«Благословить тебя?» — повторил я, озадаченный. «Я не священник».

Тогда он посмотрел на меня, его глаза блестели. «Пожалуйста».

Я подался вперед, и положил руку на голову солдата.

Что я мог сказать?

Мой разум был пуст. Тихий. Я открыл рот. Слова вылетели. «Ищи трудности, Бассандер Лин, и делай то, что должно быть».

Я убрал руку, словно обжегшись. Это были слова Братства. Слова Братства... и Его. Но я чувствовал, что должен сказать больше. Я смотрел на этого человека — смотрел сквозь него, в темноту. И слова пришли. Истинное благословение. «Пусть твоя борьба облегчит твою боль».

Он закрыл глаза, склонил голову. Не перед своим императором.

Перед чем-то другим.

«Спасибо», — произнес он. Слезы блестели на его лице. Все еще стоя на коленях — наши лица были почти на одном уровне — он вытер их рукавом. «Ты не пойдешь?»

Я покачал головой. «Я должен быть здесь».

«Но ты нужен нам!» — взмолился он. «Ты нужен императрице. Твоя дочь...»

Во рту появился привкус железа. В этом была доля правды! «Моя дочь нуждается во мне здесь», — ответил я. Но Селена...

Я знал, какая судьба ждет Селену. Одна судьба...

Но нет... Это была всего лишь очередная ложь Ушары.

«Но ты спас галактику!» — взмолился он. «Ты мог бы стать вторым Богом-Императором!»

«Нет!» — почти крикнул я. «Нет, Бассандер. Я не могу им быть. Бога-Императора не было. Он был человеком — таким же, как я».

«И поэтому ты уступаешь трон марионетке?» — прошипел он, зная, что эти слова могут стоить ему жизни. «Этому мальчишке?»

Я грустно улыбнулся ему, сжав губы. «Трон — ничто», — ответил я. «Для меня. И для того, кто послал меня».

«Ты действительно не пойдешь со мной...», — произнес он, не веря своим ушам.

«Я должен быть здесь».

Мы оба замолчали, два человека в клетке из металла и камня. Карманной вселенной. Я посмотрел на свои руки — целые и неповрежденные, нетронутые клинком лжекороля. «Я уже дважды умирал за это дело. Что такое третий раз?» Я закрыл глаза. «Пусть он будет последним».

Тогда он ушел, хотя я увидел его на следующий день — если день можно было назвать днем на этой планете, где солнце не светило. Одно лицо в толпе. Бассандер Лин. Мой последний друг, мой враг. Герой разгрома при Перфугиуме, ветеран сотни кровавых сражений. На Беренике. На Дану. На Гододдине...