Рассвет и лед - Хелен Мерелль

– Как только Наасия передала мне твое сообщение, я сразу же позвонил другу в Тасиилак. Зимой он присматривает за лодкой Янука и Сунилик. Последний раз они были там в декабре и сказали ему, что планируют доехать на санях до Тинитекилаака и пересечь замерзший фьорд на востоке, чтобы добраться до Кууммиута.

– Кууммиут? Я была там вчера. В этой деревне живет старушка, о которой я рассказывала. Ее дочь говорила, что к ним уже год не заглядывали шаманы. Вот почему они попросили меня приехать.

Атак хмурится.

– Янук и Сунилик не навещали их? А ведь они регулярно совершают поездки по фьорду. Если они не пришли этой зимой, то должны были приплыть на лодке, как только лед растает.

– Когда ты последний раз получал от них вести?

На мгновение дед умолкает. Он ковыряет ложкой в миске, погрузившись в раздумья. Затем набирает номер. Громкая связь все еще включена, и я узнаю голос шамана, живущего неподалеку.

Якон – крупный и веселый мужчина, отец шестерых или, может быть, уже семерых детей. Он – шаман Исортока, небольшого городка в нескольких часах езды отсюда. Там находится научная база, откуда посылают геологов и других специалистов изучать процессы сокращения ледников.

Как и положено по традиции, оба шамана сначала обмениваются новостями. Они обсуждают здоровье Атака, успехи детей Янука… И только спустя долгое время дедушка спрашивает:

– Ты давно видел Янука и Сунилик?

– Давненькоко. – Голос Якона становится серьезным. – Ты знаешь, я очень люблю охотиться с Януком. Он должен был приехать в прошлом месяце, но его все еще нет. Вероятно, он задерживается. Ты их ищешь?

– Десс хотела поговорить с ним о кораблекрушении в бухте Онэ. Если кто-то и знает эту местность как свои пять пальцев, то это точно Янук и Сунилик. Но мы никак не можем с ним связаться.

– М-да, этой зимой произошло много странных вещей.

По моему позвоночнику пробегает дрожь. Я борюсь с желанием схватить старую телефонную трубку и потребовать объяснений. Дедушка прищуривается, приказывая мне оставаться на месте.

– Я никогда не видел таких штормов, – продолжает Якон. – Мне приходилось присматривать за крепкими ребятами, которые отказывались спать из-за ужасных кошмаров.

Ветры, обрушивающиеся на Исорток, известны своей свирепостью. Не одна группа пеших туристов или ученых была вынуждена свернуть с намеченного пути и ждать по несколько дней, прежде чем отправиться к ледникам. И духи в большей степени, чем живые, ощущают на себе гнев стихий.

– Не заметил ничего такого, – говорит Атак. – Но если бури начались, когда Янук и Сунилик были здесь проездом, то их молчание настораживает еще больше.

– Согласен. Я бы отправился на их поиски, но завтра мне нужно быть в Каанааке. В Унгатаа есть кто-то, кто может помочь? Например, твои племянники?

– Да я бы сам проехался по фьорду, но ты же знаешь Наасию, – ворчит дедушка. – Строит из себя няньку. Будто я совсем немощный…

Якон еще какое-то время выслушивает жалобы дедушки, а я кусаю губы от нетерпения. Наконец оба шамана приходят к соглашению: Атак пошлет кого-нибудь разыскать Янука и Сунилик, а потом перезвонит Якону с новостями. Когда дедушка кладет трубку, лицо его мрачно.

– Люди, страдающие от бедствий в Исортоке… Старушка в Кууммиуте, утверждающая, что духи не дают ей спать… Крушение корабля… Все эти события могут быть и не связаны друг с другом, но я все равно хотел бы посоветоваться с Януком и Сунилик. О них ничего не слышно уже несколько недель.

У меня сводит желудок, когда я думаю о Сунилик, хрупкой женщине с приветливой улыбкой и мелодичным голосом. Они с Януком привыкли путешествовать по фьорду в любое время года. Эти люди не боятся бурь и штормов. Но почему же они до сих пор ни с кем не связались?

– Янук очень восприимчив к миру духов. Должно быть, он столкнулся с чем-то похожим на то, что увидел Якон в Тасиилаке. Они с женой могли отклониться от своего обычного маршрута из-за этого.

Дедушку мое предположение не успокаивает.

– Не нравится мне это. Я должен был раньше заметить их исчезновение.

Я молчу, а Атак еще глубже погружается в свои мрачные мысли, взбалтывая остатки горячего шоколада на дне миски, как будто напиток может подсказать ему, где находятся пропавшие шаманы.

Я стараюсь не думать о том, что с Януком и Сунилик могло случиться несчастье. Даже хорошо экипированные инуиты, привыкшие путешествовать зимой, могут заблудиться посреди белой ночи, когда снежная буря стирает все ориентиры. Собаки в панике опрокидывают сани, лед под ногами трещит, лавины, оползни…

– Мы должны выяснить, что с ними случилось. Кто-то должен отправиться на их поиски.

Я киваю. С тех пор как дух посетил мою комнату в Нууке, меня что-то тяготит. Я привыкла следовать за своей интуицией, и мне не нравится череда событий, которые происходят сейчас.

Поиск жилья придется отложить. И повременить с возвращением к учебе. Скажу, что не могу вернуться в город из-за снежной бури, и буду отчитываться перед преподавателями онлайн.

– Я позабочусь об этом, – обещаю я дедушке.

* * *

На следующий день я отправляюсь на поиски.

Весна в Арктике имеет свои плюсы: дни становятся длиннее, а небо остается ясным даже вечером. Однако оттепель совершенно не облегчает передвижение. В первый день поисков я одолжила у мамы старый красный пикап, но уехать на нем далеко не получилось, так как дорогу затопил бушующий поток. На следующий день я решила подняться на снегоходе к леднику, но путь пересекли глубокие расщелины, которых зимой здесь точно не наблюдалось. Пришлось повернуть назад.

Таким образом, лодка остается самым безопасным решением, пусть и медленным. Поэтому я сопровождаю рыбаков в их плаваниях и расспрашиваю всех, кого мы встречаем в гаванях вдоль фьорда. Отмечая на карте места, где видели пару шаманов, с примерными датами, я нахожу интересную зацепку, о которой спешу рассказать Атаку.

– Они приехали в Китак, чтобы провести церемонию выбора имени ребенку. Но Сунилик простудилась, поэтому Янук разбирался со всем сам. Через несколько дней они уехали. Если так подумать, то они уже должны были добраться до Кууммиута, поскольку они знали, что та старушка очень слаба.

Атаку не нужно смотреть на карту, чтобы понять, по какому маршруту они двигались. Северная ветвь фьорда раскинулась как пальцы руки: Китак расположен на кончике большого пальца, а Кууммиут – у его основания. Путь от одного места до другого занимает не больше дня.

– Что-то случилось по дороге, – заключает он. – И они решили с этим разобраться.

– Думаешь,