Рассвет и лед - Хелен Мерелль

– Ты же в курсе, что я шаманка, а не сваха?

Ирлинг краснеет и бормочет что-то о советах, которые я могла бы дать девушке.

Наасия старше меня на шесть лет, она не нуждается в советах в таком деле!

– Тебе просто нужно действовать увереннее, Ирлинг. Скажи ей, что готов взять на себя ответственность, и посмотри, как она отреагирует.

Молодой человек, кажется, немного разочарован, что я не предлагаю ему каких-то чудодейственных средств вроде любовного зелья или заколдованного ожерелья. Но не настаивает и возвращается на свой пост в передней части лодки.

Каждый визит на Икатек – это всегда большое потрясение. Длинный пологий остров использовался в качестве аэродрома, станции наблюдения и наведения. После окончания холодной войны американская армия покинула остров, оставив после себя оборудование, в том числе тысячи канистр с бензином, использовавшимся для заправки самолетов, и здания, утепленные асбестовыми листами. Остовы ангаров еще стоят тут и там, хотя военная техника почти вся исчезла. Самая большая проблема, с которой теперь приходится иметь дело, – это этилированный бензин, вытекший из баков и скопившийся в земле. Невидимое загрязнение и одно из самых опасных.

Огромные желтые строительные машины уже работают, счищая почву по мере ее оттаивания. Вокруг трудятся рабочие в комбинезонах и масках. На восточной стороне острова возведены новые здания. Из них доносится непрерывный гул. Мартин – инженер. Он объясняет, что машины разбивают обломки в зависимости от их плотности и извлекают тяжелые металлы.

– Они роют ямы в земле, а земля – это мать инуитов, – угрюмо бормочет Мики. – Это все равно что выпотрошить свою родную мать. Так нельзя.

Я бросаю на него строгий взгляд:

– Мы уже это проходили, Мики. Если оставить свинец там, где он есть, будет гораздо хуже. Дети пьют загрязненную воду, дышат вредной пылью и рискуют заболеть. Мать-Земля понимает, что мы должны их защитить.

– Так точно, шаманка, – коротко отвечает мой братец, но взгляд его остается все таким же упрямым. И я снова вспоминаю о Килоне.

От него новостей не больше, чем от Янука и Сунилик. Моя мать отказывается говорить на эту тему. Атак вновь связался со Свеном, чтобы узнать подробности о «Полярной звезде», но тот ничего не мог сказать. Сколько бы я ни ломала голову, вопросов без ответов становится все больше.

Мартин хлопает меня по плечу, отвлекая от мрачных размышлений, и показывает мне здания, выстроившиеся вдоль старой метеостанции. Простые кубы из окрашенного металлического листа, где на импровизированных вешалках, как на сушилках, разложены комбинезоны.

– Это жилье для сезонных рабочих.

Я поморщилась. Кто вообще догадался предоставить людям жилье, настолько не подходящее по климату?

– Большинство из них предпочитают жить у себя дома и, как и мы, каждое утро добираться на работу на лодке.

– Их не за что винить.

– Один из парней спросил, не знаю ли я, где можно снять комнату, – нерешительно выдавливает Мартин. – Он готов платить и помогать по дому. Парень рукастый, много работает, не пьет и не создает проблем. Я подумал, может, твоя мама…

Я смотрю на него с удивлением. Но потом я понимаю, к чему он ведет. Мартин догадался, что у моей матери есть свободная комната – спальня Килона. Судя по состоянию дома, ее проблемы с деньгами очевидны, и он решил, что мама будет только рада небольшому дополнительному доходу и умелому постояльцу. Но мама никогда не согласится отдать комнату брата чужаку. Она даже родной дочери не позволяет там спать…

Но я не могу рассказать Мартину об этой маленькой тайне нашей семьи. Это вызовет ненужные вопросы. К тому же мама не хотела бы, чтобы я обсуждала наше финансовое положение с соседом. Поэтому я улыбаюсь Мартину и благодарю его.

– Если этот парень не против двадцать четыре на семь слушать инуитские легенды, думаю, дедушка с радостью сдаст ему комнату. Наверху есть две спальни и ванная. В прошлом году у него жили геологи, приехавшие исследовать гору Форель[42]. Атак много за аренду не просит и всегда рад компании.

– Я поговорю с ним, – обещает Мартин.

Лодка причаливает, и навстречу нам выходит начальник участка. Он дрожит от предвкушения и любопытства, но, увидев меня, не может скрыть разочарования. На мне простые красные походные штаны и туника из тюленьей шкуры, расшитая узором в виде сине-белых волн. Волосы заплетены в косу, в качестве украшения – водонепроницаемые часы. Чего он вообще ожидал? Медвежьи шкуры? Головной убор из перьев?

Нацепив на лицо вежливую улыбку, я представляюсь:

– Здравствуйте. Я шаманка, меня зовут Десна Руджусууак. Вы можете звать меня просто Десс.

– Приятно познакомиться, – отчеканивает мужчина. – Меня зовут Йорген Ларсен, я отвечаю за этот участок. Все зовут меня просто Йор.

Йорген – датчанин, но прожил в Гренландии достаточно долго, чтобы успеть привыкнуть к здешним традициям. Мартин предупредил меня: его начальник не верит в присутствие духов на острове, а тем более в мои магические способности. Статус шамана поддерживается в большинстве арктических стран, но не все считают наши способности настоящими.

Йор позвал меня только ради того, чтобы заручиться доверием местных жителей. В деревнях близ Икатека люди справедливо обеспокоены последствиями загрязнения, поэтому бдительно следят за всем, что происходит на острове. Йор не хочет ненароком их оскорбить.

Жаль, что Атак пока не может долго ходить… Он любит потешаться над неверующими.

Пока же Йору придется довольствоваться мной.

– Тебе нужно какое-то особенное место? – с надеждой спрашивает он. – Вода, земля, музыка?

Некоторые шаманы никогда не расстаются со своими тамбуринами. Их ритм обладает магической силой, которая привлекает духов.

– Никакой музыки. Я настолько плоха в ней, что распугаю и живых и мертвых.

Мартин пытается не засмеяться, а начальник участка бросает на меня косой взгляд. Похоже, он пытается понять, шучу я или нет. Я указываю на небольшую скалистую бухту, расположенную в стороне.

– Это место подойдет. Мне просто нужно немного тишины и покоя, чтобы сосредоточиться.

Он ведет меня к бухте. Воцаряется тревожная тишина. Я могла бы отпустить пару безобидных комментариев о свежем ветре и ходе работы, но предпочитаю подождать, пока он сам решит заговорит. Очевидно, Йоргена что-то беспокоит.

Мы уже почти добрались до места, когда он наконец решается:

– В этом году на базе царит хаос. Многие работники обеспокоены, и я надеюсь, что ваше присутствие поможет им успокоиться.

– Обеспокоены? Они боятся чего-то конкретного?

Йор переминается с ноги на ногу.

– Нет. Я знаком со многими людьми в этих краях, куча рукастых парней каждый год возвращаются сюда работать, но в этот раз я