Рассвет и лед - Хелен Мерелль

– Возможно. В любом случае, что-то явно пошло не так. Я звонил их другу в Тасиилак. Их лодка все еще там. Обычно они приезжали за ней в начале марта, но до сих пор от них не было ни слуху ни духу.

В глазах деда мелькает сомнение. Он винит себя, что не заметил исчезновения Янука и Сунилик. Я тоже чувствую вину, но по другому поводу.

Янук всегда был добр ко мне и никогда не относился снисходительно, в отличие от старых шаманов, которые не хотели принимать в свои ряды молодую женщину. Если между нами и возникло некоторое отчуждение, то лишь по моей вине. Я не доверяю родственникам по линии отца. Поскольку он носит фамилию Куниторнаак, мне всегда казалось, что тоже «плохой» человек.

Но теперь он и его жена пропали. И я намерена приложить все усилия, чтобы узнать, что с ними случилось.

Я в большом долгу перед ними.

Ни Атак, ни я не произносим вслух самое очевидное: Янук и Сунилик мертвы. У инуитов не положено говорить о таком. Они исчезли. Затерялись в белой ночи, из которой никто не возвращается. Через несколько лет, когда растают ледники, кто-то, возможно, обнаружит их следы на дне расщелины.

Атак расправляет худые плечи и стучит пальцем по столу, на котором я развернула карту.

– Китак находится недалеко от ледяного щита[37]. Помнишь, Якон сказал что-то про охоту? Янук никуда не ходит без винтовки. Возможно, он просто заметил белого медведя. Если, кроме визита к той старухе, у них больше не было срочных дел, то они вполне могли немного поохотиться.

Голодные медведи часто подходят к деревням. Их отстрел регулируется системой квот[38]. Как шаману, мне иногда предлагали поохотиться в обмен на мои услуги. Я всегда отказывалась, несмотря на то что умею обращаться с оружием. Но мне страшно ранить животное и заставить его мучиться перед смертью. Янук же, напротив, отличный стрелок.

Допустим, он остановился поохотиться на пару дней, но… прошло больше двух месяцев.

Я не хочу лишать дедушку надежды. В это время года ледяная шапка[39] быстро отступает, освобождая прибрежную полосу длиной около тридцати километров. Благодаря этому добраться до центральной части страны становится гораздо легче. К северу от Китака узкая долина ведет к ледяному щиту и северному побережью, где бродят белые медведи. Я указываю на тонкую пунктирную линию на карте, которая обозначает эту тропу.

– Тут можно пройти, как думаешь?

Атак морщит лоб, размышляя. Он уже много лет не уезжал настолько далеко от деревни, но память у него отменная. Но с тех пор, как дед был там последний раз, ландшафт изменился. Некоторые ледники в этом районе отступают на десятки метров в год.

– Я хорошо знаю эту долину. Думаю, туда можно добраться на санях. Снег там лежит дольше из-за питерака[40].

Я содрогаюсь при одном только слове… Питерак дует со щита. Он проносится через сотни километров ледяной равнины, а затем с силой прорывается через горы и долины вдоль побережья. Иными словами, поиски в этом районе легкой прогулкой не назовешь.

– Дорога ведет к Анори, перевалу ветров. Я помню команду археологов, приехали раскапывать гробницы викингов. Они находили горшки, куски построек…

Его недовольное выражение лица заставляет меня улыбнуться.

– Тебя такое не впечатляет?

– Я бы впечатлился, если бы эти знаменитые викинги оставили духов и те рассказали бы нам о своей истории. Но в Анори не осталось ничего, кроме развалившихся каменных хижин… Охотники порой используют их, чтобы укрыться от ветра.

– Я отправлюсь туда. Если эти хижины все еще стоят, то, возможно, Янук и Сунилик останавливались там, – тяжело вздыхаю я. – Может, найду какие-нибудь подсказки.

– Возьми с собой Мики, – советует дедушка с ехидной улыбкой. – Он полон энергии, но если этот мальчишка действительно хочет разводить ездовых собак, то должен научиться работать с ними в дороге, а не баловать их, как домашних животных!

* * *

Так я оказалась в санях моего юного двоюродного брата, укутанная в самые толстые тюленьи шкуры. На часах семь утра, но солнце уже давно взошло, и собаки, похоже, рады возможности порезвиться.

Сказать, что Мики безумно рад сопровождать меня, все равно что ничего не сказать. К своей миссии он отнесся чрезвычайно серьезно и пообещал провезти меня по долине за один день. Стая его собак несется по замерзшему снегу как ветер.

Полулежа в санях, я стараюсь не думать о том, что мы можем найти. Трудно сохранять оптимизм, когда вестей от пары шаманов не было вот уже два месяца. Если бы с кем-то из них произошел несчастный случай в долине Анори, разве другой не вернулся бы в Китак за помощью?

Собаки выполняют обещание, данное их хозяином. Неутомимые, они несутся вверх по тропе вдоль реки. Около полудня снег становится мягче, что значительно усложняет задачу. Мики дает собакам передохнуть, пока мы едим приготовленные мною сэндвичи. Между острыми пиками вдали виднеется огромная гладь ледникового щита.

Ранним вечером мы сворачиваем в долину Анори. Мы продвигаемся медленнее, поскольку приходится пересекать многочисленные ручьи и потоки, стекающие с ледников во фьорд. Брат использовал сани в качестве импровизированного помоста, но мы все равно промокли и вспотели. Как и предсказывал Атак, в долине царит ледяной ветер. Местность настолько крутая, что склоны закрывают солнце.

– Тропу почти не видно. И следов тоже. Никто не ходил здесь, с тех пор как выпал снег.

– К счастью, у нас есть каирны, по которым можно ориентироваться.

Вдоль дороги, ведущей в долину, возвышаются каменные пирамиды высотой с человека. Две из них рухнули – еще один признак того, что это место давно заброшено. Мики, похоже, воспринял это как личную обиду и решил восстановить каирн.

Я пользуюсь возможностью осмотреться. Место действительно мрачное и безлюдное: обращенная к северу долина слишком холодная и ветреная. Здесь всего несколько чахлых ив, склонившихся к земле, а отвесные скалы покрыты снегом и черной галькой. Книзу тропа снова сужается и круто поднимается к перевалу чередой скалистых плато, похожих на гигантскую лестницу.

И как узнать, были ли здесь Янук и Сунилик? Живы они или мертвы, я должна попытаться найти их следы.

Закрываю глаза и прислушиваюсь к ветру, воде и траве под ногами. Я чувствую энергию Мики и собак. Но больше ничего. Ни единого живого существа поблизости.

Я погружаюсь глубже и призываю духов мертвых. Внезапно темная пелена накрывает всю долину. Холод сковывает все тело. Одна из собак издает заунывный вой.

– Десс? – обеспокоенно