Рассвет и лед - Хелен Мерелль

– Может быть, ты сможешь найти работу, связанную с собаками. Туристы любят кататься на санях, – предлагаю я, пытаясь отыскать компромисс.

Киларек разочарованно качает головой.

– В Тасиилаке уже есть две конторы, которые предлагают такие услуги. Но я слышала, что они набирают сотрудников для горнодобывающей компании, расположенной к северу отсюда. Хотят построить порт в заливе Онэ.

– Странная идея… – бормочет Мики.

Свен был того же мнения. Мики и его отец рыбачили в Онэ этим летом. Из-за расположения скал в бухте практически невозможно причалить.

– Когда я был моложе, – рассказывает отец Мики, – мы с братом поставили на берегу хижину и привязали к ней лодку. Но волны там такие сильные, что к следующему лету все смыло.

Наверное, горнодобывающая компания считает, что железобетонные дамбы выдержат.

– Не будет там никакого порта, – говорит Мики. – Корабль, который должен был привезти оборудование, затонул. Ты видела его, Десс? Тот, что сел на мель у Моржового мыса?

– Видела. «Полярная звезда». Но знаешь, Мики, я думаю, что через несколько недель или месяцев прибудет другое судно.

Он хмурится. Мартин, сосед моей матери, сочувственно улыбается мне и говорит:

– На Икатеке нанимают работников на лето. Каждое утро по фьорду ходит лодка, она доставляет людей на работу и привозит обратно.

Он работает техником на Икатеке. На этом острове, расположенном к югу от фьорда, находится заброшенная американская база – гигантское кладбище джипов, грузовиков и ржавеющих железных контейнеров времен холодной войны. Их разбирают и уничтожают уже несколько десятков лет.

– Неплохая идея, – улыбаюсь я, но Мики вновь громогласно протестует:

– Не хочу я прибирать за американцами, я мечтаю разводить ездовых собак!

Киларек тяжело вздыхает. Должно быть, она слышит это от сына очень часто.

– Нет ничего зазорного в том, чтобы убирать все эти канистры с топливом, которые загрязняют воды фьорда. Это, наоборот, дело благородное.

Их громкие голоса привлекают внимание остальных. Лори, сидящая рядом с моей матерью, поднимает взгляд от волнообразного узора, который она вышивала бисером на кожаной тунике. Мама хмурится, это значит, что я должна прекратить спор. Мики любит меня больше всех остальных кузин. К тому же я старше, а значит, он может прислушаться ко мне.

– Ты знаешь легенду о Седне, Мики?

Для инуитов талант рассказывать истории – один из величайших даров, который человек может получить от духов. Мики обожает, когда я что-то рассказываю. Он радостно кивает, берет печенье и удобно устраивается на разбросанных по полу подушках. Мартин и Лори в нерешительности обмениваются взглядами и тоже усаживаются поудобнее, чтобы послушать. Я сажусь, скрестив ноги, и кладу левую руку на колено, чтобы призвать духа огня. Его тепло мягко покалывает мою ладонь.

– Седна была молодой девушкой и жила в деревне, похожей на нашу. Однажды она встретила мужчину, который так восхитился ее прекрасными волосами, что уговорил ее выйти за него замуж.

Я шевелю большим пальцем, чтобы пробудить дух огня. Языки пламени колеблются, словно волосы героини. Лори изумленно охает.

– Только после свадьбы, когда Седна перебралась на остров своего мужа, он показал свое истинное лицо. По ночам муж превращался в пса и нападал на молодую жену. А днем он был так жесток с ней, что молодая жена не выдержала и взмолилась своим родителям о помощи.

Искры на моей ладони подобны отчаянным мольбам, которые Седна вверяла морским птицам. Мама краем глаза следит, чтобы ее ковер не сгорел. Как будто она не видела этот трюк в моем исполнении раз сто. На другом конце комнаты я ощущаю присутствие Виник, которая с удовольствием слушает эту историю.

– Отец Седны немедля бросился к ней на помощь. Он схватил дочь и усадил в свою лодку. Но муж Седны догнал их и наслал чудовищный шторм. Столь же жестокий и неистовый, как и он сам.

Дух огня заставляет пламя реветь. Он немного перебарщивает, поскольку обожает эту часть истории. Мартин и Лори по инерции подаются назад, но остальные гости совершенно спокойны. Они слушают с еще большим интересом.

– Лодка грозила опрокинуться в любой момент. Не желая рисковать своей жизнью, отец сбросил Седну в воду, решив вернуть ее мужу. Но юная красавица отчаянно цепляется за край лодки.

Это самый драматичный момент в истории. Огонь ревет. Я столько раз рассказывала легенду о Седне, но мое сердце сжимается от боли каждый раз. Измученная мужем, преданная отцом, она изо всех сил боролась за свою жизнь в неистовой буре…

– И тогда отец взмахнул топором и отрубил ей пальцы.

– О-о-о! – возмущенно восклицает Мики.

Каждый раз, когда я рассказываю эту историю детям, они вскакивают, крича от возмущения, а огонь разгорается сильнее, чтобы усилить напряжение. Но Мартин и Лори просто смотрят на меня, открыв рты от удивления. Неужели они не слышали историю Седны? Это одна из самых известных легенд в культуре инуитов.

Я машу левой рукой над огнем. Языки пламени ласкают ее. Это всего лишь иллюзии, они не обжигают кожу, но олицетворяют отрубленные пальцы Седны, падающие на дно океана.

– Пальцы девушки обратились в рыб и тюленей, а ее тело упало на дно океана. Седна превратилась в русалку с волосами из морских водорослей. Но с отрубленными пальцами она больше не может держать в руках гребень и расчесывать спутанные локоны, отчего гневается и мстит океану.

Я сжимаю руки в кулак, и огонь превращается в пепел. Пришло время озвучить мораль этой истории. Я слышала и рассказывала множество версий легенды о Седне. И каждому она может предложить свою мораль. История учит девушек остерегаться льстецов и обманщиков, а мужей – уважать своих жен… Сегодня я обращаюсь к Мики:

– Ты же видел изображение Седны, морской владычицы? На самом дне океана в ее длинных волосах застревает мусор, поэтому она не может их расчесать. Владычица страдает и сердится. Поэтому наша главная задача – очистить морское дно для нее.

Я вижу, как Мики открывает рот, готовый снова протестовать, но затем хмурится. Я смотрю на него. Да, это детская сказка, но если уж он хочет вести традиционный образ жизни, то должен уважать и старые верования. Брат морщится, закрывает рот и бормочет:

– Спасибо за сказку и нравоучение, шаманка.

Его родители, моя мама, а затем Мартин и Лори благодарят меня. Я встаю, потягиваюсь. Взгляд Лори незаметно скользит по моим ампутированным пальцам. В ее глазах немой вопрос с легким оттенком страха. Тем, кто не привык видеть, как шаман общается с духами, иногда бывает трудно это принять. Мысль о том, что вокруг них существуют невидимые силы, пугает. Я здесь для того,