Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля

гривну, золотую, без медного прутка внутри, тяжёлую, солнечную. Без филиграни, без фигур на законцовках, просто согнутую толстую проволоку, и, тем не менее, гривну. Когда удивлённый Шотул всё объяснил, Инна завопила от радости. Вадик, который и расслышал слабый писк металлоискателя, схватился за голову. Только Аня не знала, кому подражать.

– Очень дорогая вещь, – зацокал Шотул, – стоит примерно как ваша машина. Мечи я у вас мог бы купить, но эта находка мне не по карману.

– Так, всё, – прервал Вадим, – на сегодня хватит. Поехали.

Они погрузились в раскалённую машину, и Вадик показательно уткнулся в навигатор. С заднего сидения подал голос Шотул:

– Нам вон на тот свёрток.

– На карте его нет, – отозвался Вадим.

– Карты могут врать, зато степь ничего не забывает – достаточно один раз проехать, чтобы степь запомнила колею. По свёртку можно добраться до пустыни Киин-Кериш, а оттуда рукой подать до Зайсана.

Инну явно заинтересовало предложение.

– Напомните, что такое этот Киин-Кериш?

– Представьте, что вы побывали на Марсе – вот что такое Киин-Кериш.

Шотул рассказал о долине красных глин, об ущелье розовых и жёлтых цветов, о городе замков, о пылающем закатном каньоне, о лабиринте солончаков. Глины вымывал дождь, обтесывал ветер, и они вздымались, как языки пламени, в невозможное синее небо. Это был Киин-Кериш, гордая красота Восточного Казахстана.

– Нет, надо ехать на трассу, – упёрся Вадим. – Неизвестно сколько мы простоим на переправе.

– На ночёвку можно встать у Зайсана. Меня стесняться не надо. У меня свой спальник, я отойду.

– Вадь, я вся потная, – взмолилась Инна.

– В городе помоешься.

– Вадик! Ну мы же на два дня всё спланировали! Мы сюда столько ехали, я хочу искупаться!

Шотул в спор не вмешивался. В Ане боролись противоречивые чувства. С одной стороны, ей тоже хотелось в город, отдохнуть от Инны и Вадика, с другой – ещё шесть часов с ними в одной машине, будучи гордой обладательницей тракторной арматуры, тогда как друзья в буквальном смысле озолотились… это вновь было какое-то беспонтовое четвёртое место, только не на европейском, а уже на казахском чемпионате. Всё это вытолкнуло из Ани ответ:

– Давайте на глины поедем. Когда мы их ещё увидим?

– Два против одного, – заключила Инна и завела двигатель.

Ехали молча. Показалась ферма, вдоль которой, как забор, вздыбились остовы легковых автомобилей. В салонах застряло перекати-поле. Аня подумала, что бесхозные автомобили похожи на её судьбу – нелепую, не выполнившую предназначенное. Машины должны были нести к горизонту людей, но вздыбились, пустили внутрь траву.

Затем снова была степь – долгая, плоская, как два сближенных листа – песчаный и голубой. Между ними одиноко вилась хищная тонкокостная птица. И как мученик рос саксаул.

Киин-Кериш надвинулся размытым красным пятном. Пустыня была как ссадина: жжённая, бугристая, с жёлтой подсохшей корочкой. Киин-Кериш поражал чем-то неземным, не естественным. Словно степь пошла волнами и застыла в наростах. Это и вправду был Марс – чужой, незнакомый, в ущельях которого, казалось, можно повстречать пришельцев.

– Легенды гласят, что ночью глины превращаются в древний город с башнями, замками, куполами. – сказал Шотул у подножия гор, – Потеряться здесь трудно, но, когда полезете на вершины – будьте осторожны. Если пойдёт дождь – немедленно возвращайтесь. Мокрая глина очень опасна.

– Дождь? – удивилась Инна.

– В Киин-Кирише он частый гость, – ответил Шотул.

И действительно, со склонов урочища сбегала сетка белых иссохших ручьёв.

Пошушукавшись, Инна с Вадимом незаметно взяли с собой гривну. Аня вытащила из багажника прут и демонстративно поплелась с ним на красную дюну. Под ногами мягко пружинил солончак. Аня с любопытством заглядывала в намытые у основания холмов ямы. Оттуда тянуло сухим холодком. Девушка подавила желание спрятаться в норе, чтобы потом все бегали по урочищу и кричали: «Аня, Аня!». В распадке обнаружилось подобие юрты, сложенной из жердей. Рядом была навалены тряпки, старая обувь, бутылки. «Туристы», – подумала Аня. Взобравшись на склон, девушка увидела, как на самом высоком холме, похожем на неземную медузу, фотографируются Инна с Вадимом. Инна держала в руках что-то сверкающее – наверное, гривну. Аня грустно покарябала прутом почву. Глина оказалась тверда и не приняла имени.

– Аня – гвоздь в кармане, – вздохнула девушка.

Она слонялась по урочищу, пока не удлинились тени. Пейзаж набрал резкости, побагровел. Глины потемнели, стали зловещи и алы. Небо затянуло. Неожиданно рубанул дождик. Земля быстро размякла, и к машине Аня прибрела, тяжело шмякая кроссовками.

– Ехать нельзя, – опять зацокал Шотул, – завязнем.

– И почему я не удивлён? – съязвил Вадик.

Палатки хлопали на усиливающемся ветру. Иногда мелко сбрызгивало дождём. Огонь глодал собранные коряги, и тени набрасывались на красные склоны как на стены крепости, скатывались, собирались в углях и вновь шли на приступ.

– Я же говорил, нужно на трассу!

Инна закатила глаза:

– А ещё ты говорил, что эти джунгары были буддистами. Может тебе пора кое-что у них перенять?

– О-о, – улыбнулся Шотул, – буддизм не мешал джунгарам творить страшные вещи. В обозах они возили деревянные пилы, которыми заживо распиливали отказывающихся переходить в буддизм мусульман. Безжалостный хан Галдан-Бошогту казнил так много мусульман, что, по преданиям, складывал из отрубленных голов целые пирамиды. Кстати, раз уж мы неподалёку от Зайсана, можем посетить развалины монастыря-крепости этого хана. Согласно легендам, там содержалась великая библиотека. Однажды мне…

– Монастырь-крепость… прям Вархаммер какой-то, – хмыкнул Вадик.

Если днём пёстрые склоны были похожи на поднятое ветром пламя, ночью они насупились угрюмыми утёсами. На костяной ноге покачивался распушённый ежовник. Гудел ветер. Урочище подвывало и, как голодный волк, ползло к костру.

– Давайте рассказывать истории, – предложила Инна, – Ань, ты первая.

Девушка помотала головой:

– У меня одна история – как я по жизни пролетаю.

– Ань, да ты чего! Ты из-за находок? Так Вадик предложил разделить всё на троих. Ну, гривну эту. Её ведь любой мог найти. Помнишь, ты когда на свою Европу поехала, обещала с призовых мне помочь? Я тогда за учёбу заплатить не могла.

– Помогла так помогла, – неловко усмехнулась Аня.

– Главное – это намеренье. Ведь так?

– О, да, – улыбнулся Шотул, – главное – это намеренье.

– Как-то зловеще прозвучало, – отозвался Вадик.

– Нам с вами выпало жить в горестную эпоху, – неожиданно продолжил Шотул, – эпоху полного заката степи. Прямо на наших глазах закончилось великое противостояние кочевников и оседлых. А ведь этому бою тысячи лет! Джунгары были последними, кто попытался выиграть эту войну. Они хотели просветить степь, модернизировать её, создать современную кочевую империю. Для этого джунгары учились, строили города, плавили металл, составляли библиотеки, возводили крепости… Я нахожу великим, что степь пошла на этот эксперимент в момент наивысшего расцвета своих оседлых соседей –