Рассказы. Темнее ночи - Андрей Миля

– Что взамен? – спросил рыбак, не сдвинувшись. Застыл, будто часть каменного сада.

Снова завибрировал телефон. Паша молчал, не зная, что предложить. Стоял, как истукан, под дурацкое жужжание из кармана. Пауза затянулась. Нужно было или сбросить, или ответить.

Незнакомый номер.

– Да!

– Ну ты попа-ал, Бутков! Думаешь, заблокировал меня, так я тебе все не выскажу? Ты попал, слышишь? Я тебе говорю, Бутков, крести жопу! Я уже в поезде, утром буду в Петрозаводске. У меня здесь документы на квартиру, и ты их подпишешь, понял, ты? Или я забираю Алену, имею полное право. Слышишь, я заберу своего ребенка!

– Хорошо, – сказал Паша.

На несколько секунд в трубке повисла тишина. Там не ожидали такой быстрой капитуляции.

– Что ты там мямлишь, Бутков? Ты пьяный, что ли?

– Я говорю, хорошо, приезжай. Я хочу тебя кое с кем познакомить.

Лемпо слушал, не вмешиваясь. Ждал.

– В смысле? Ты про кого?

– Есть один ухажер.

«Зачем тебе две невесты?»

Языческие духи не признают бумажек о разводе.

Его, помимо прочего, называли еще и чертом. Хитрым чертом, который давно дал глупому человеку подсказку.

– Ты серьезно сейчас? Да-а, Бутков, ну ты лоша-ара! Бывшую жену чужому мужику…

– Наташ, если тебе неинтересно…

– Да ладно, ладно, че ты сразу? Ну расскажи хоть про него: симпатичный? Состоятельный?

– Высокий. И у него много, по-настоящему много земель.

– Олигарх, что ли, какой? А с тобой он чего повелся? Ладно-ладно, заинтриговал. Но ты учти, если ты так с разговора о бумагах хочешь соскочить, не получится! И это, скажи там олигарху, что меня мелкие интрижки не интересуют! Если ему перепихнуться на раз…

Паша облизнул пересохшие губы и наконец осмелился поднять голову. Посмотреть на того, о ком веками карельские народы складывали песни.

Голос не дрогнул, когда Паша сказал:

– Ты, главное, приезжай. И поверь: у него очень, очень серьезные намерения.

Красные глины Киин-Кериша

Володя Злобин

Шотул развернул платок и сказал:

– Перед вами джунгарская монета, так называемый пул. Мы положим его в курган.

Все кроме Ани понимающе закивали. Когда вытянутая, похожая на арбузное семечко монета дошла до девушки, она сделала вид, что проводит пальцами по вдавленной арабской вязи. Затем монету вернули проводнику, и он торжественно бросил её в разрытую погребальную камеру.

Аня фыркнула. Крепконогий, невысокий степняк наверняка поставил геометку. Ну, или всегда впечатлял туристов этим дешёвым жестом.

– Вадь, – прошептала Аня, – ты ж историк, сколько такая монетка стоит?

– Это смотреть надо. Их обычно на вес продают. Килограмм долларов по сто, наверное. Я себе как-то на аукционе банку римских купил. Ну, грязных правда, их чистить надо было, но я в камералке…

– Так, Вадя! Хватит, спасибо!

Вадик был красив, силён и умен. И если по отдельности это можно было вынести, вместе – никоим образом. Высокий, белокурый, по-пляжному загорелый, он числился младшим научным сотрудником одного из сибирских вузов, чем наводил трепет на женскую часть кафедр. Даже здесь, в степях Восточного Казахстана, Вадик подбешивал Аню синеглазостью и всезнайством.

– Шотул, а ничего, что мы будем в могилах копаться?

Инну как всегда волновали вопросы осознанности. Она уже прикидывала, как археологические приключения будут смотреться среди подписчиков.

– Курганы мы копать не будем. Во-первых, это незаконно. Во-вторых, они уже копанные.

– Кем копанные? – простодушно спросила Инна.

– Бугровщиками, – вклинился Вадик, – когда русские переселенцы наводнили Сибирь, началось повальное разграбление могил. Это восемнадцатый век, как раз эпоха джунгар. Или, как их ещё называли, ойратов.

Аня надеялась, что Шотул осадит Вадика, но казах согласно кивнул:

– Ваш друг прав. Конечно, до некоторых курганов добрались только недавно, но основную часть разрыли бугровщики.

– Тогда что мы будем искать? – не поняла Инна.

– То, что обронили или выкинули копатели. Наконечники стрел, колечки от сбруи, медный оплав, может, монетку, иногда удаётся найти позолоту.

По мере перечисления, интерес в глазах Инны гас. Она думала найти какой-нибудь шлем, в котором запишет сногсшибательный сторис, а ей, как бедняку, предлагалось довольствоваться медяком.

– Ну это мы могли у вас в лавке купить!

Шотул приложил руку к груди:

– Поверьте, найденная вещь имеет куда большую ценность.

– Однажды на раскопе я выпросил себе зуб коровы, – встрял Вадик. – Ну да, ему где-то полторы тысячи было, но всё же это просто зуб, такой же как у миллиарда коров. А вот не смог с ним расстаться. Теперь он всегда со мной.

Вадик вытащил из-под рубашки просверленный зуб на верёвочке.

– Ой, Вадик, хватит, а? – скривилась Инна. – Я тебя дома послушать могу.

Шотул вновь сочувственно покивал. Аня решила, что внутри он потешается над заносчивым гостем.

Инна нашла Шотула на базаре притомившегося Семипалатинска. Как и многие уехавшие, девушка часто навещала бывшую родину. На этот раз Инна притащила с собой институтских товарищей – Вадима и Аню. Те были не в восторге, но, если тебе предлагают съездить в другую страну на внедорожнике, которому не нужно скидываться на бензин, отказать весьма затруднительно. Сначала Инна хотела купить на развале «что-нибудь историческое для Вадима», но, перебирая бронзовые наконечники, в голову пришла идея получше – упросить местных свозить компанию на раскоп. Инна договорилась с вежливым продавцом с краю торгового ряда. Торговец сказал, что раз уж вы хотите в степь, стоит посетить глиняную пустыню Киин-Кериш, а затем встать на ночёвку у озера Зайсан. На всё про всё уйдёт два дня. Инна согласилась. Следующим утром на выезде из города Шотул подсел в машину с тремя металлоискателями и рюкзаком.

– Приборы не самые мощные, но больше и не надо. – объяснил Шотул, – Я выставил дискриминацию на железо. Резко запоёт, значит – бякушка. Более звонко – наш клиент.

– Погодите-погодите, – запротестовал Вадик, – так джунгары это же железо. В чём смысл?

– Здесь вся степь в деталях от тракторов. Но вы же человек опытный, отличите карданный вал от меча?

Аня хихикнула. Она сразу поняла, что маленький скромный Шотул подкован лучше Вадима. Тот вроде вообще Америкой занимался, но лез с замечаниями к незнакомым джунгарам. В этом был весь Вадим – самоуверенный, всегда убеждённый в своём превосходстве. Даже коровий зуб был для него уникальным почти артефактом. Неудивительно, что Вадик сошёлся с Инной, отличницей и активисткой. Это на её машине они отправились в путешествие. И деньги тоже были её. Впрочем, главной звездой потока всегда оставалась Аня, успешно выступавшая на всероссийских соревнованиях по фехтованию. Девушке прочили большую спортивную карьеру, божились, что её сабля олимпийское золото возьмёт, но всё, чего добилась Аня – выступление